— Сначала их нужно найти.
— Найдем. Могу я увидеть труп? Возможно, я встречал этого человека.
— Конечно.
Они поднялись к Альдо. В комнате пахло кровью, и Робер распахнул окно. Никола мрачно отдал сюзерену честь и занялся покойником. Кровь вокруг раны загустела, превратившись в омерзительное желе. Какое счастье, что осенью нет мух.
— Я его никогда не видел, — Никола водрузил окровавленный плащ на место. — Я отдам распоряжения моим людям и сейчас же вернусь. Нам понадобятся мешки и топор.
— Постойте, капитан, — Робер взобрался на здоровенный сундук и дотянулся до висевшей на стене старинной секиры; зрение его не подвело, оружие было отменно отточено. — Топор не понадобится.
— Тем лучше, — очередной поклон, и Карваль исчез за дверью. Робер вздохнул и уселся прямо на сундук, стараясь не глядеть в сторону камина.
— Похоже, нам придется поработать мясниками.
— Что? — у Альдо дернулась щека.
— Вынести труп тайком у нас вряд ли получится. Даже ночью. Придется по частям.
Сюзерен с тоской глянул на дело рук своих, но кивнул.
Глава 2
Эпинэ. Замок Лэ и его окрестности
«Le Chevalier des ?p?es & Le Dix des Deniers & Le Deux des ?p?es» [106]
1
Как называют того, кто убивает заимодавца, чтобы не отдавать долгов? А того, кто продает ковер вместе с вырытой под ним ямой? Один другого сто?ит! Эсператисты не признают клятв, вырванных силой или обманом, любой клирик простит Альдо нарушенное слово, зато взъестся на принца за участие в богомерзком гоганском обряде и будет прав. Им и впрямь следовало держаться от ары подальше, а от «истинников» тем более — игры с магией до добра не доведут.
— Пора проверять караулы, — хмуро произнес Никола. Они не называли вещи своими именами, но это не меняло сути.
— Идем, — Робер достал подарок Мильжи, тронул пальцем холодную сталь. «Барсы» верили, что кровь притягивает кровь, а новая кровь смывает старую, поэтому на клинке только одна кровь, последняя, а воина за Порогом ждет только один враг. Эх, было бы так же и с совестью…
Иноходец со злостью сунул бирисский кинжал в ножны. Сегодня он будет доволен. После варастийцев и солдат Манрика — гоганы, из-за которых все и началось. Как заманчиво — свалить все на рыжих и почувствовать себя жертвой.
— Я с вами! — не терпящим возражения тоном заявил Альдо. Брови принца были сведены, Робер прекрасно знал это выражение: оно означало упрямство, упрямство и еще раз упрямство. Карваля передернуло, но он промолчал, предоставив объясняться с Раканом своему герцогу.
— Альдо, — вряд ли получится, но попробовать нужно, — мы с капитаном справимся. Нам уже приходилось убивать спящих, а тебе — нет.
Никола тоже не приходилось, но это неважно.
— А я могу все испортить? — усмехнулся Альдо. — Может, и так, но гог… Эти прицепились ко мне, а не к тебе. Плох тот король, который прячется за своего маршала.
— Как хочешь, — препираться дальше что стегать дохлую лошадь. Ладно, Леворукий не выдаст, «истинник» не съест.
Кроме того, сюзерен прав, за все надо платить. И за пареную морковку, и за жареную курицу, и за собственную глупость и жадность.
Принц Ракан, герцог Эпинэ и капитан Карваль поднялись и, не глядя друг на друга, вышли.
Первый караул. В дюжине шагов от двери Альдо. Солдат на каждом углу понаставили — ни труп вынести, ни в гости заглянуть, а гоганы по замку разгуливают как хотят.
— Монсеньор, в Лэ все спокойно.
— Хорошо, теньент. Когда вас сменят?
— В три часа.
— Постарайтесь не уснуть!
— Как можно?!
Утром служанки придут прибираться, заметят ли они что-то подозрительное? Иноходец надеялся, что нет, но из военных плохие уборщики, они могли что-то проглядеть. Та же секира — на ней теперь нет пыли, хотя само по себе это ничего не значит, а трупа у камина больше нет, вместо него на каменном полу в луже чесночной подливы валяются осколки блюда и куски баранины. Чтобы сбить с толку собак, вернее, не собак, а псарей. Скольких еще придется сбивать с толку, пока кошка-судьба не загонит их в сапог, как когда-то Клемента?
Пост на лестнице, посты на галереях, во дворе, у ворот, на стенах… Какой же Никола обстоятельный! Теньенты, капралы, солдаты — кто-то заспан, кто-то бодр, от кого-то несет луком, от кого-то чесноком, от кого-то дешевым молодым вином. «Все спокойно», «ничего подозрительного не замечено», «никто не входил, никто не выходил».
Они проверяли караул за караулом, неотвратимо приближаясь к конюшенному крылу, где Никола разыскал гоганов. Оказывается, убитого в Лэ прекрасно знали — преуспевающий торговец шерстью из Сабве лет десять вел дела с графом Пуэном. Мятеж негоцианта не испугал, ибо война войной, а прибыль — прибылью. По крайней мере так счел графский управляющий, несмотря на тесноту, приютивший «господина Вукрэ» и его помощников. А сколько еще таких «негоциантов» ездят по талигойским дорогам, скупая не шерсть и не вино, а чужие шпаги?
Конюшенное крыло было темным — слугам не дозволялось зря переводить свечи. Никола поднял фонарь повыше. Перед капитаном приплясывало и кривлялось желтое пятно, темнота пахла прогорклым маслом, переваренным гороховым супом, еще какой-то дрянью. Поворот, лестница, снова поворот.
— Здесь.
Единственная на весь коридор дверь, из-под которой выбивается полоска света. Гоганы не спят. Ждут старшего? Молятся? Хотя молиться в Талиге правнукам Кабиоховым запрещено, так же как ложиться в талигойскую землю. Можно подумать, покойник может выбирать.
— Придем позже? — в голосе Альдо сквозила надежда.
— Нет, раз не спят, то не уснут, пока не вернется главный.
Альдо ничего не ответил, просто постучал. Коротко и властно. Дверь открыли сразу. Стоящий на пороге человек был одет добротно и скромно, как и положено слуге богатого негоцианта. Может, гоган, а может, и нет.
— Господа, чем могу служить?
— Доброй ночи, — Альдо улыбнулся и пошел вперед, вынуждая хозяина посторониться. Замыкавший процессию Никола заботливо прикрыл дверь. Робер не сделал ничего, хотя начинать предстояло ему — так решили они с Никола, — но сначала нужно оглядеться.
Небольшая клетушка, четыре свечи по углам, два человека у стола, третий у двери. Двое лет пятидесяти и мальчишка, ровесник Дика. Есть ли у Мэллит брат или только сестры?
— Господа желают видеть мэтра Вукрэ? — впустивший гостей слуга казался услужливым и дружелюбным. Судя по говору, если и гоган, то не агарисский. Или приучился говорить без экивоков?
— Мэтр Вукрэ уехал, — брякнул Альдо, — по делам. Я не хотел его отпускать, но не драться же с ним было.
Стрелять нельзя, в соседних клетушках спят слуги. Только ножом и одним ударом. Стены толстые, но все-таки… Расспросить бы их, но при Карвале это невозможно.
— Мудрые знают, какой дорогой идти, — у второго на щеке было родимое пятно, а в голосе пробивались властные нотки, — мы должны последовать за ним?
«Мудрые знают»… Нет, все-таки гоган.
— Так решил господин Вукрэ, — быстро произнес Никола Карваль, посылая Роберу многозначительный взгляд. — Я и мои люди проводим вас в условное место. Там нас будут ждать.
Обладатель пятна согласно кивнул. Без сомнения, в отсутствие «Вукрэ» принимал решения он.
— Любезный господин и его люди пойдут с нами и дальше?
— Да, — выдавил из себя Робер. — Нельзя терять времени, утром вы должны быть далеко.
