Второй радостью стало отсутствие Юлии. Урготская Фиалка то ли проспала, то ли от вчерашнего расстройства приболела. Ну и слава Леворукому.
Орган взвыл, запищали одетые в серое детишки, скоро конец, он подгадал правильно. Марсель взял у прислужника свечку и с постной рожей опустился на пустующую скамью у самого прохода. Если Елена стоит на грешной земле хотя бы одним каблучком, она его заметит.
— Да будут благословенны ходящие в незлобии, чьи сердца открыты любви небесной и свету горнему, — провозгласил похожий на мула клирик.
— Ад арбене, ад арбене, ад арбене!!! [114]- пропел хор.
— Да пребудут в благоденствии праведные и богобоязненные, да воздастся им по мыслям их!
— Ад арбене, ад арбене, ад арбене!!!
— Да святится имя Создателя в сердцах наших, да вернется он к ожидающим, да воздаст златом за злато и сталью за сталь.
— Ад арбене, ад арбене, ад арбене!!!
Ну и зануды эти эсператисты, сначала битый час несут допотопную тарабарщину, а потом, словно этого мало, повторяют на талиг, да еще с гальтарским припевчиком. Нет, судари мои, Марсель Валме выбирает олларианство, олларианство и еще раз олларианство. Оно короче.
— Виконт, мы удивлены, — Елена в сером покрывале поверх утреннего розового платья стояла и улыбалась, — мы полагали вас олларианцем.
— Так оно и есть, — Валме спохватился, что все еще сидит, и торопливо вскочил, — но я уполномочен передать…
А что именно он уполномочен? Закатные твари, ну за какими кошками принцессам столько придворных дур?
— Ваше высочество, я уполномочен обсудить с вами некоторые подробности следующей мистерии.
— Это очень мило. Прошу вас в зимний сад.
Зимний сад — это хорошо, особенно если посредине журчит фонтан, а за кадками с миртами спрячется разве что кошка. Елена — умница, а вот дурак он сам или нет, сейчас узнаем.
— Ну, виконт, — просияла глазами Ласточка, — что просил передать герцог Алва? Когда мы его увидим? Моя сестра так расстроена…
— Мы тоже расстроены, — брякнул Марсель, — и еще как… Ваше высочество, пока это знаете только вы. Герцог Алва уехал.
— Как? — улыбка сбежала с личика Елены, словно ее стерли тряпкой. — Куда? Зачем?
— Как? — переспросил Валме. — На этой дурацкой галере, а куда, можно только догадываться… Герцог узнал что-то паршивое. Ваше высочество, могу я быть с вами откровенным?
— Конечно, — пробормотала принцесса, — но что я могу?
— Ваше высочество, — убьет его дядюшка за это или нет? — Алва мог сбежать, только получив вести из Талига… Не поймите меня превратно, но мы со дня нашего приезда видели только рескрипты его величества и послания кансилльера и кардинала. И все! Ни единого письма от родичей или друзей, а этого просто не могло быть. От нас что-то скрывали, что-то, о чем может знать ваш августейший батюшка…
— Он знает, — неожиданно произнесла Елена помертвевшим голосом. — Та из нас, которая не выйдет замуж за герцога Алву, должна выйти за Фердинанда Оллара. Что-то случилось с королевой… Виконт, герцог поехал спасать Катарину, ведь все знают, что они… Что Первый маршал Талига и королева… Что Катарина Ариго…
— Успокойтесь, — прикрикнул Валме и осекся. Не хватало еще орать на чужеземную принцессу, даже если она влюблена по уши. — От Катарины Ариго собирался избавиться еще Сильвестр. Ворон это прекрасно знал и не имел ничего против.
— Правда? — Так, сейчас она в ладоши захлопает, ох уж эти девушки…
— Клянусь вам.
— Идемте, — вскочила принцесса. — У вас есть пистолет?
— Нет, — растерялся виконт.
— Нет?!
— Простите, сударыня, я не мог явиться во дворец вашего батюшки вооруженным до зубов.
— Тогда давайте кинжал! Он у вас, надеюсь, имеется?
— Прошу вас, — Марсель с поклоном протянул алвасетский клинок. — Умоляю, не порежьтесь.
Любопытно, Урготская Ласточка собралась охотиться на папеньку или на кого-то другого?
— Не волнуйтесь, виконт, — Елена довольно ловко спрятала оружие в широком рукаве, — а теперь идемте.
— Умоляю, не порежьтесь.
Любопытно, Урготская Ласточка собралась охотиться на папеньку или на кого-то другого?
— Не волнуйтесь, виконт, — Елена довольно ловко спрятала оружие в широком рукаве, — а теперь идемте.
Валме немедленно запутался во всяческих лесенках и коридорчиках и понял, где они, только у дверей кабинета его величества. Елена кивнула охранникам, взяла Марселя под руку и, вздернув подбородок, вошла к герцогу. Фома в теплом коричневом кафтане без парика восседал за заваленным бумагами столом и как никогда сильно напоминал негоцианта.
— Папенька, — принцесса накинула на дверь массивную цепь, — виконт Валме хочет знать, куда исчезают письма из Талига. Я тоже хочу.
— Елена, — глаза Фомы забегали, усугубив и без того немалое сходство с торгашом, — я не понимаю.
— Батюшка, — твердо сказала Елена, — вы все понимаете. Я видела у вас на столе донесения гайифского посла, и не только.
— Виконт, — произнес Фома, — прошу вас выйти.
— Нет! — заявила принцесса. — Мы никуда не уйдем, пока вы не вернете письма.
Славная девочка, но письма давно стали золой и прочим прахом. Ох, и заварил же он варево, Шантэри его съест…
— Елена, что ты себе позволяешь?
— Что случилось в Талиге? — тявкнула принцесса, вытаскивая кинжал. — Говорите!
Фома не испугался, но ошалел. Герцог медленно поднялся из-за стола, сверкнула богобоязненная лысина.
— Елена, я же тебя предупреждал. Виконт, вам не следовало давать ее высочеству нож.
— Кинжал, — зачем-то поправил виконт.
— Я не вижу особой разницы, а Елена тем более, — герцог говорил так, словно в кабинете не было и духу дочери, — но я надеюсь, что эта мистерия разыграна не на пустом месте. Произошло нечто неожиданное?
— Для нас — да, — резко бросил Марсель, — для вас — вряд ли. Герцог Рокэ Алва тайно покинул Ургот, оставив письмо, в котором ссылается на некие неприятные известия.
— Покинул Ургот? — лицо Фомы пошло белыми пятнами. — Как?! Этого не может быть!.. А армия, что с армией?!
— Передана под командование маршала Савиньяка. Ваше величество, что вам известно?
— Какие именно распоряжения оставил Рокэ Алва? — хрипло переспросил великий герцог Ургота.
— Сначала скажите, что было в перехваченных вами письмах? Что писал маршал Лионель?
— Ничего, — Фома утер кружевным платочком лысину и сел, — располагайтесь, виконт. Я не люблю смотреть снизу вверх. Писем от графа Савиньяка я не перехватывал, видимо, это делали другие. Мне известно лишь то, что перед самой смертью кардинала Сильвестра Лионель Савиньяк был переведен в Кадану с полномочиями, близкими к полномочиям Проэмперадора.
Это Марсель Валме знал и так, но на всякий случай дипломатично вытаращил глаза.
— Папенька, — перебила Елена, — Рокэ Алва знал про королеву, он ее не любит… Я рассказала виконту, что вы этого не знали и перехватывали письма.
— Елена, — буркнул герцог, — при других обстоятельствах ты была бы наказана. Да, сударь, я прочитал несколько писем, предназначенных вам и юному адъютанту герцога Алвы, но в них не было ровным счетом ничего, заслуживающего внимания. А что было мне делать? Я полагал правильным скрывать от герцога неприятности его, скажем так, дамы. Елена, тебя здесь нет, ты меня не слышишь. Виконт, клянусь вам, что дела в Талиге шли прилично. Манрики и Колиньяры охотились на гайифских и дриксенских прихлебателей, Рафиано, Ноймаринен, ваш достойный батюшка, Дораки и ряд других влиятельных фамилий заняли выжидательную позицию.
Правда, я бы предположил, что союз Фламинго и Медведя вот-вот превратится в свою противоположность. Восстание в Эпинэ говорит именно об этом…
— В Эпинэ?! — Марсель не поверил собственным ушам.
