— Герцог прислал нам отчет о сражениях, но это чтение не для прекрасных дам, — не мог остановиться король, — скажу лишь, что это был изумительно тонкий план. Настоящая вершина стратегического искусства, и маршал осуществил его лично. Первый маршал Талига поразил своими подвигами весь Фельп. По решению Дуксии его мраморная статуя будет установлена в галерее Славы.
— Он не ранен?
Ах, какие мы заботливые! Или наоборот? Хотим, чтоб было худо? Дак не будет тебе такой радости!
— О нет. Потерь среди талигойцев нет. — Фердинанд от избытка чувств сиял не хуже полной луны. Славный человек, не то что жена. Славный и добрый, храни его Создатель!
— Слава святой Октавии, — закатила глазки Катари. — Мы молились за победу и за то, чтоб воины вернулись к тем, кто их ждет.
— А кто из ваших придворных ждет сына и брата? — спросил король, усаживаясь на пуф и скрывая его целиком.
— Госпожа Арамона и ее дочь, — пропела ее величество, улыбаясь его величеству.
— Госпожа Арамона и ее дочь, — пропела ее величество, улыбаясь его величеству.
— Мы хотим их видеть, — пропыхтел Фердинанд.
Луиза послушно сделала реверанс. Король милостиво кивнул, но, когда примеру матери последовала Селина, кивком не обошлось.
— Какая красавица, — восхитился Фердинанд, — волосы как солнышко… Сколько тебе лет, дитя?
— Будет семнадцать, — пролепетала Селина, заливаясь краской, — весной…
— Она младше, чем были вы, когда мы встретились, — Фердинанд поцеловал супруге руку и вновь обернулся к Селине: — Мы можем что-нибудь сделать для вас?
— О, — дочка дрожала, как осиновый лист, — ее величество так добра, так добра…
— Да, — король соизволил подняться и потрепать Селину по щечке, — ее величество — сама доброта. Но если тебе или твоему брату что-нибудь потребуется, не бойся попросить нас.
— Мы счастливы служить вашему величеству, — Луиза как могла неуклюже протиснулась вперед, загородив дочь. Фердинанд — славный человек, но Катарина — змея. Вряд ли ей нравится, что супруг, каким бы он ни был, сюсюкается с молоденькой девочкой и напоминает, что королеве давно не семнадцать. Увы, короля придется испугать. А что может быть страшней уродливой мамаши? Фердинанд, правда, оказался не из пугливых.
— Теперь мы видим, в кого у вашей дочери такие волосы, — улыбнулся Фердинанд Оллар. — Селину мы запомнили. А как зовут вашего сына?
— Герард, — промямлила Луиза и поправилась: — Герард-Жозеф-Ксавье Арамона ли Кредон.
— Мы только что подписали патент на его производство в офицеры. Маршал Алва отзывается о нем как о расторопном и смелом молодом человеке.
Рокэ доволен Герардом… Слава Создателю, она так боялась, что мальчик разочарует кэналлийца.
— Благодарю, ваше величество.
— Пустое… Вы и ваши дети можете рассчитывать на нашу благосклонность. Дорогая, — король поцеловал супруге руку, — мы созываем Лучших Людей, дабы обрадовать их известиями из Фельпа. Вечером мы навестим вас.
— Я буду ждать ваше величество, — проворковала Катарина. Луиза очень надеялась, что она не заметила неистовой ненависти в глазах Айрис Окделл.
2
Альдо, по своему обыкновению, стуком не озаботился, влетев к Роберу, как к себе. Возмущенный подобной бесцеремонностью Клемент восшипел и удалился, а сюзерен плюхнулся на стул и выпалил:
— Надо что-то делать!
— С чем? — переспросил несколько обалдевший Иноходец.
— С Ричардом… Я, конечно, понимаю, он — юноша вежливый, но нельзя же тянуть до бесконечности.
Робер Эпинэ с удивлением воззрился на Альдо Ракана. Последнее время у сюзерена появилась премилая привычка. От разговора с самим собой он переходил к разговору с другими, отчего у собеседников отвисала челюсть.
— Альдо, ты о чем? При чем здесь Дикон?
— Да при женитьбе этой дурацкой, — Альдо вытащил из корзинки, каковую Клемент почитал своей нераздельной собственностью, миндальное печеньице и принялся грызть. — Меня никто не спрашивал, невесту никто не спрашивал, а расхлебывать мне. Я же не слепой, вижу, Дикон глаза прячет. Я его спрашивал, в чем дело, он говорит, ни в чем, а я про этих Окделлов наслышан, они все всерьез принимают…
Ну, положим, всерьез все принимают не только Окделлы, но и кое-кто другой, но у Ричарда и впрямь не лицо, а грифельная доска — читай не хочу! Неудивительно, что Ворон все понял.
— Ричард о тебе и своей сестре, к слову сказать, ее зовут Айрис, со мной не говорил.
И вообще чего тебе бояться — где Алати, а где Надор! Мирабелла Окделл должна понять, что ваш брак сейчас невозможен.
— Сейчас — да, — принц принялся за второе печеньице, — но, когда я вернусь в Кабитэлу, мне предъявят кошкину прорву счетов. И первым будет этот. Даже если Айрис к этому времени выдадут замуж, у нее есть сестры, а у меня нет ни малейшего желания связывать себя даже с Окделлами. Я женюсь не для того, чтоб порадовать какое-нибудь семейство, а чтобы усилить трон. Лучше всего подойдет кто-то из дочерей Фомы Урготского. Дриксенские принцессы слишком много о себе полагают, и потом, привязывать себя к кесарии — упаси Создатель!
— А как же Альберт? — пробормотал Робер. — Матильда что-то такое говорила.
— Да знаю я, — отмахнулся Альдо. — Альберт хочет нас с тобой продать на племя. Тебе хочется быть мужем при коронованной жене или, еще хуже, при дочке какого-нибудь завалящего дожа? Мне — нет! И вообще я женюсь только после коронации.
— Ты так уверен…
— А ты нет?
Уверен. В обратном. Но говорить это Альдо бесполезно, он верит в свою звезду, и его еще не била жизнь.
— Я стал суеверен. Мы слишком много насочиняли перед поездкой в Сагранну…
— Глупо было, — согласился Альдо, — гоганы ничего не понимают ни в политике, ни в военном искусстве. Торгаши и повара, они и есть торгаши и повара. Хорошо, что мы от них отделались.
— Ты в этом уверен?
— Конечно, иначе они б тут кишмя кишели. Мэллит говорит — без ары Енниоль ничего не может, а здешние гоганы уже почти не гоганы.
— Прости, не понял.
— А чего понимать, клали они на всякое первородство, им лишь бы деньги грести. У них даже имена алатские, ни балахонов тебе, ни бород, ни благовоний, и говорят без вывертов. Сразу и не поймешь, что гоган. Ладно, ну их, надо решать, что с Ричардом делать. Сил нет смотреть, как он куксится
— Альдо, уверяю тебя, к Айрис это не имеет никакого отношения. Я даже не уверен, что он знает о вашей помолвке.
— Тогда с чего он молчит и врет?
— Мне кажется, — нашелся Робер, — ему не хватает приключений. Побывав на войне и пожив в столице, трудно сидеть смирно.
Лучше б он этого не говорил, сюзерен вскинул голову, как норовистый скакун.
— А кто сказал, что мы будем ждать у моря погоды?! Конечно, лезть втроем в Гальтару не стоит, но с Борнами и Саво мы туда доберемся.
— Альдо, — предпринял Робер отчаянную попытку отвлечь сюзерена от Гальтары, — Матильда говорит, что Дик влюблен, вот и страдает.
— Глупости, — махнул рукой принц, — я сам видел, как от него ночью Вица выходила… Ох и девчонка!
— Неужели лучше разумной вдовы? — с готовностью подхватил Робер.
— Небо и земля! Та старалась, эта горит! Почище касеры.
— То-то ты по утрам как с перепою бываешь.
— Бываю, но оно того стоит. Да ты сам попробуй…
Альдо «пробует», а за стеной спит Мэллит. Или не спит. Знает ли гоганни про Вицу? Закатные Твари, неужели Альдо не мог подыскать кого-нибудь в деревне, обязательно в замке понадобилось!
