— Попробуй, — не унимался сюзерен, — ей-богу, стану королем, возьму девчонку к себе. Королева королевой, но развлекаться и королям надо.
— Ты только Фоме этого не говори, — хмыкнул Робер, — не поймет.
— Поймет, если мы отыщем то, что нужно. Скорей бы эти бездельники появились, осень на носу!
— А мы их и звали на осеннюю охоту, чтоб Альберт ничего не заподозрил.
— Да помню я, — сюзерен вытащил кинжал, тронул лезвие, сунул в ножны.
— Только сил нет тут сидеть. И почему только этого святого малоумка не прирезали до того, как он всех нас предал?!
Святой малоумок… Про кого это он? Про Эрнани?
— Ты же не знаешь, как это случилось. Наверняка были причины.
— Да какие могут быть причины, кроме трусости?! У Раканов было все, понимаешь, все! А кто мы теперь? Последним настоящим Раканом был Ринальди.
— С ума сошел? — предположил Робер.
— Ринальди Ракан брал от жизни что хотел, дрался до конца и не прощал врагов. А с ума сошли те, кто предал свою кровь и своих предков. Тех, кто подарил нам свою силу, обозвали демонами. Демонами, Робер! Если это не предательство и не подлость, то я — Хогберд. Уж лучше б Гальтару сожрали изначальные твари, а ее просто бросили! Дар богов, свою память, свое будущее выбросили как… как тухлую рыбину! Эрнани превратил нас в безродных людишек, а мы ему молимся! Ах, святой! Ах, принял истинную веру! Наша истинная вера — это Четверо, и я буду не я, если не верну их на причитающееся им место! То есть мы вернем!
— Послушай, — взмолился Робер, — в Гальтаре не осталось ничего, кроме старых стен. Неужели ты думаешь, грабители оставили там хоть что-нибудь ценное? За столько-то лет. Если тебе хочется найти что-то стоящее, лучше примкнуть к адмиралу Фрэдену.
Сюзерен с негодованием уставился на маршала, но Робер мужественно закончил:
— В самом деле, почему бы нам не махнуть вокруг Багряных земель и не поискать Золотые Берега?
— Потому что это не наше дело, — отрезал принц. — Я верну то, что сдуру потеряли мои предки, но тебя я не держу, поступай как хочешь. Дорогу в Мон-Нуар мы найдем.
— Ты прекрасно знаешь, что одного я тебя не отпущу.
— Не одного, — принц пристально посмотрел Роберу в глаза, — но я хочу, чтобы Первым маршалом Талигойи был Робер Эпинэ, а не какой-нибудь Борн.
3
Гроза начала собираться после полудня. Она не спешила. Тяжелые черные тучи медленно заволакивали небо, но невидимое солнце заливало стены Сакаци нестерпимым белым сиянием.
Птицы попрятались, мухи и пчелы — и те исчезли. Слуги, то и дело поглядывая на небо, закрывали окна и спасали вытащенные для просушки перины и ковры. На конюшне волновались и гремели привязями кони, псы скулили и норовили забежать в дом. Приближающееся ненастье не волновало только кошек, бесстрастно развалившихся на нагретых крышах. Время шло, а гроза висела над Сакаци, как секира палача над головой осужденного. Белье и разложенные на плоских крышах ягоды и резанные ломтями яблоки давным-давно убрали, птичницы загнали под крышу кур и гусей, а дождя все не было.
Черная пелена над головой и угрюмое отдаленное рычанье заставляли говорить вполголоса и то и дело осенять себя знаком. Люди слонялись по замку, не зная, чем себя занять. Все чего-то боялись и ждали чего-то, притаившегося совсем рядом.
Ужин прошел в гробовом молчанье. Клемент восседал на плече Робера, не удостаивая своим вниманием ни одно из многочисленных блюд. Матильда и Альдо хмуро ковыряли перченую свинину, Мэллица смотрела в свою тарелку, а Робер — в багровеющее окно. Его глаза блестели, как у Айрис, когда у нее начинался приступ. Юноша вздохнул. Как всегда, когда он вспоминал о доме, на сердце взобралась огромная кошка и начала скрести всеми четырьмя лапами. Впрочем, тварь была не одинока, ее товарки драли душу на куски, напоминая то об эре Августе и Катари, которых он подвел, то о Вороне.
Сюзерен воевал на юге, достигавшие Сакаци слухи были маловразумительными, но все сходились на том, что Первый маршал Талига размазал вражескую армию по фельпским стенам. Когда Дик узнал о победе эра, он напился в одиночку и затащил к себе какую-то служанку. Не помогло. Утром стало еще хуже, но никакое похмелье не могло перебить подлую мыслишку: в Сакаци генералом не станешь.
Не помогло. Утром стало еще хуже, но никакое похмелье не могло перебить подлую мыслишку: в Сакаци генералом не станешь. Святой Алан, да тут вообще никем не станешь!
— Так будет дождь или нет? — внезапно спросила Матильда, наливая касеры.
— Куда денется, — пожал плечами Альдо, — ветра ведь нет.
Ветра и впрямь не было — Ричард видел уныло обвисший флаг на башне и неподвижную темную листву. Жара была невыносимой, но отчего-то было зябко. Жуткое зарево разбередило забытые страхи, Дик старался не думать о закатных тварях, но расходившееся воображение населило Сакаци оборотнями и упырями.
— Твою кавалерию, — фыркнула ее высочество, — помолиться, что ли?
— Рука уже занесена, — пробормотал Робер, — и нам ее не отвести.
— Выпей лучше, — Матильда участливо подтолкнула Иноходцу свою стопку, — и прекрати пугать Мэллицу.
Воспитанница Матильды и впрямь дрожала, в огромных золотистых глазах плескался ужас. Хорошенькая девушка, только глупенькая, ничего не знает, всего боится, кроме качелей. И как только Робер ее терпит, пусть и по просьбе Матильды. Ричард пару раз попробовал с ней поговорить, но, кроме «да», «нет», «спасибо», ничего не добился.
Матильда величественно поднялась, кивнула Мэллице, девушка встала и посеменила за покровительницей. Альдо галантно распахнул дверь, пропуская дам, и вышел вместе с ними, Робер продолжал смотреть в окно, сжимая в руках узорную стопку. Дик его окликнул, но Иноходец даже не пошевелился. Конечно, тут у всех свои дела. Тихонько вошла Вица, принялась собирать со стола. Ричард выскользнул за ней, попробовал обнять, но алатка увернулась, ловко прикрывшись полным подносом.
— Ой, гици, — хихикнула алатка, — уроню ведь.
— А ты поставь, — предложил Ричард, но девушка только нахмурилась и рванулась навстречу толстой Жужанне. Не хочет. Из-за грозы или что другое? Дикон знал, что женщины не всегда могут быть с мужчинами, наверное, Вица сейчас не может. Юноша вздохнул и побрел к себе. Проклятая гроза все не начиналась.
Дик запер ставни и, стыдясь самого себя, зажег четыре свечи.
— Пусть Четыре Молнии падут четырьмя мечами на головы врагов, сколько б их ни было, — торопливо бормотал Повелитель Скал. — Пусть Четыре Скалы защитят от чужих стрел, сколько б их ни было. Пусть Четыре Ветра разгонят тучи, сколько б их ни было…
Закончить заклятие помешал настойчивый стук, Ричард торопливо задул две свечи, схватил книгу и распахнул дверь.
— Гостей принимаешь? — осведомился Альдо Ракан.
— Конечно, — выпалил Ричард. Он был ужасно рад гостю, просто ужасно. — А я вот почитать решил.
— Сонеты Веннена? — принц взял томик и продекламировал:
Клавийский ирис в нежных, хрупких пальцах —
Лиловый отблеск царственной печали,
И взгляд из-под опущенной вуали,
Смутивший душу вечного скитальца…
Очаровательно. Робер полагает, что ты влюблен, это правда?
Но он же ничего Иноходцу не говорил, ни единого слова, откуда тот знает?! И как он мог рассказать о чужой любви даже Альдо?!
