— У нас есть выбор поступить так, как мы хотим. Делать то, к чему лежит душа.
— У Криса тоже есть выбор.
— Вы меня извините, что вмешиваюсь, но не услышать вас было невозможно. Вы так увлеклись, что совсем забыли блокировать эмоции, — раздался в наших головах голос Васьки. Честно говоря, мне было не очень приятно, что нас подслушали, но винить в этом действительно некого кроме самих себя.
— Ладно уж, — буркнул я. — Раз услышал, присоединяйся.
— Спасибо, — вежливо отозвался Васька, словно не замечая сарказма, хотя не заметить его при мысленной связи невозможно. — Так вот, в твоих словах, Альвандер, безусловно, есть зерно правды. Но ты забываешь о нас, биокомпах, которые первоначально тоже создавались с весьма конкретной целью. И задачи, которые будет решать тот или иной биокомп тоже закладывали уже при рождении.
— Но у вас есть выбор…
— Это сейчас он есть. Когда мы развились. А первоначально выбор был не больше, чем у Криса. И ты еще кое-что забыл. Контракт.
Контракт? И тут я все понял. Как же я мог забыть об этом? Наверное, просто потому, что настолько привык относиться к биокомпам как к обычным живым существам, только другого вида, что совсем упустил, что они все же не совсем живые существа. Они не могут размножаться и их по-прежнему выращивают люди на специальных фабриках. И все понимают, что от этого не уйти. Да, заботу о воспитании вновь выращенных биокомпах берут на себя сами биокомпы. Существует даже целая система усыновления. Тут тоже возникла похожая проблема, как сейчас у меня с Крисом. Если биокомпы считать разумными, то значит, они вольны в своих поступках. Но с другой стороны, люди тратили достаточно большие силы и средства выращивая их. И ведь не для развлечения это делается. Людям очень нужны биокомпы. Без них наша цивилизация не сможет развиваться и даже существовать в том виде, в каком существует.
Очень уж много сложнейших задач они решают. Поддерживают контроль атмосферы, ведут сложнейшие расчеты для физиков, историков, химиков, геологов. Строят модели различных ситуаций. С другой стороны люди нужны биокомпам не меньше. Именно люди лечат заболевшие биокомпы, а как всякий организм они подвержены болезням. Создают для них комфортные условия. И самое главное, без людей они просто не смогут размножаться.
В этой ситуации и был придуман контракт. Каждый биокомп после рождения заключал контракт с людьми сроком на триста лет с момент достижение совершеннолетия. Для биокомпов, живущих столько же, сколько и люди триста лет не такой уж и большой срок. Согласно этому контракту с момента достижения совершеннолетия каждый биокомп обязывался отработать весь положенный срок в том месте, где больше всего нуждаются в его услугах. Понятно, что мест таких очень много и каждому биокомпу предоставляет на выбор множество вакансий, из которых он и выбирает то, где хотел бы работать. Там с ним уже заключается непосредственный договор о приеме на работу такой же, как с любым другим разумным. Через триста лет любой биокомп официально считается свободным от всех обязанностей и может заниматься всем, чем ему хочется. Многие остаются на старых работах. Другие меняют ее, становясь учеными, инженерами, исследователями, даже поэтами. Впрочем, быть поэтом никто им не мешает и в момент действия контракта. Как и заниматься любым другим делом, если это не мешает основной работе. Просто после окончания договора эти хобби, как правило, становятся их основным родом деятельности.
— Вот-вот, — ухмыльнулся Васька. — Просто ты так привык считать биокомпы почти людьми, только неподвижными, что забыл о том, что мы все же не люди. Так что если будет решено делать таких, как Крис, то с ними тоже можно заключать контракт.
— Но имеем ли мы право…
— Давать жизнь? Мне почему-то кажется, что ваши родители тоже не спрашивали вашего с Феолой мнения на этот счет. Тем не менее, вы с ней вряд ли горюете на этот счет. Почему ты думаешь, что Крис отнесется к этому по-другому?
— Вась, — впервые вмешалась в наш разговор Феола, до этого слушавшая молча. — А почему после истечения срока твоего контракта, ты пошел в домашние биокомпы?
— А что тут удивительного? — поинтересовался биокомп. — Я же лентяй. А эта работенка самая легкая. Вы хоть знаете, что на всю работу по обеспечению вашего дома я не трачу и процента своих возможностей?
— Догадываюсь, — буркнул я, ничуть не веря в лень биокомпа.
— Правильно не веришь, — хмыкнул Васька. — Но я не соврал. Мне действительно нужно много свободного времени и много ресурсов. Дело в том… — Тут Васька замолк. Я ощутил его смущение и крайнее нежелание о чем-то говорить. Но что-то мешало ему и не ответить. — Дело в том, что я философ, — закончил он и замолк.
Мы с Феолой ошарашено переглянулись. Я попытался что-то сказать, но новость была столь невероятной, что я только прохрипел нечто невнятное.
— Кто ты? — первой оправилась Феола.
— Философ, — отозвался Васька. — Размышляю о… разном.
— А почему ты не говорил об этом раньше?
Васька послал образ похожий на то, как человек пожимает плечами.
— Остальные биокомпы считали, что я занимаюсь чепухой. В общем, они не слишком уважительно относились к моему хобби. Поэтому я и стал подписываться человеческим псевдонимом под своими работами. Стал даже известным. Насколько я помню, некоторые мои статьи вы даже в школе разбирали.
Тут у Феолы, похоже, окончательно сдали нервы. Она плюхнулась прямо на пол пещеры, хотя раньше терпеть не могла садиться на гладкий и холодный пол и захлопала глазами.
— Не верю, — прошептала она, тряся головой. Впрочем, меньше всего в ее голосе было неверия. Всему она верили, только никак не могла принять.
У меня, и тут было чему гордиться, нервы оказались более крепкими.
— Впервые вижу философа-биокомп, — пробормотал я. — Чего только не узнаешь. А почему ты решил сейчас открыться нам?
— Мне показалось, что вам потребуется моя помощь.
Гм… Ладно, посмотрим. За время знакомства с Васькой я уже понял, что тот обладает громадными знаниями во многих областях, и всегда отличался трезвостью суждений, хотя и вел себя порой как капризный ребенок. Так что помощь нам в любом случае лишней не будет. Любая помощь.
— И первой помощью будет от меня та, что я объясню все Крису. И про историю Солнечной и про Барьер. Про то, почему он был создан и зачем. А так же про все остальное. Полагаю, что два искусственно созданных создания лучше поймут друг друга, чем если бы это все объясняли ему вы. А сейчас извините, я пойду к нему. Скучно ему там одному.
— Подожди, — успел крикнуть я в последний момент. — Если уж ты философ, скажи как философ — ты одобряешь, что мы собираемся прорвать Барьер?
— Как философ скажу — предвижу много потрясений от этого и сомнений. Это изменит Солнечную. Но стоять на месте тоже нельзя. А из грядущих потрясений мы можем выйти значительно сильнее… и богаче. Я имею в виду духовность, а не конкретно силу и богатство.
— Я сообразил, — буркнул я.
— Это я так, на всякий случай уточнил. Так что как философ я целиком и полностью за. Это обещает много новых знаний и понятий.
Присутствие Васьки в кабинете больше не ощущалось, но мы с Феолой продолжали глупо смотреть друг на друга. Наконец сестра поднялась.
