— Прости, папа, — покаянно склонил я голову. — Но сейчас наша работа оказалась в самой ответственной фазе. Ты же знаешь, что мы воспитываем новый разум.
— Мыслящий кристалл, — вздохнул отец. — Я всегда знал, что ты сотворишь в конце концов нечто необычное. Только взвесил ли ты все последствия? Ты обрекаешь этот разум на одиночество.
— Почему? — вмешалась сестра. — Во-первых, он не одинок хотя бы потому, что мышление биокомпов очень близко к нему, суть-то этого разума близка к ним. А во-вторых, появятся другие кристаллы.
— Зачем? Что в этом кристалле особенного?
— Пап, извини, — я опустил голову. — Я еще не могу дать ответ на этот вопрос.
Отец вздохнул.
— Если вы считаете это все настолько важным, что отдаете работе все силы, то я не могу вам мешать. Буду ждать результатов вашей деятельности. Только вас ведь постоянно уже друзья спрашивают. А вы то у профессора Танаки, то в своей пещере пропадаете.
— Ну я еще и диссертацию пишу…
— Знаю. Но Василий упорно отказывается говорить даже о ее теме, — усмехнулся папа.
— Еще не время.
— Беги уж.
И я бежал на очередные занятия. Точнее мы бежали с Феолой, которая тоже благополучно, если про это можно так сказать, сдала экзамен по упражнению «дом с эмокристаллами». Теперь уже мы действительно занимались по полной программе. Фехтование, псизащита и нападение, рукопашный бой, теория полетов, устройство истребителей и их пилотирование, умение действовать в группе. С учетом того, что я выбрал не только курс полетов, но и курс десантников приходилось еще изучать защитные доспехи и действия в них. Пока, правда, вся практика велась на тренажерах, без реальных полетов.
Впрочем, особой разницы практически не было. После занятий короткий отдых с восстановлением сил и перемещение к пещере, где Феола немедленно отправлялась к кристаллу.
— Нет, ты посмотри, что они тут устроили?!
Возмущение в крике Феолы было такое, что я, выронив зародыши кристаллов, которые переносил в специальный ящик-хранилище, бросился на крик. Феола стояла в дверях главной лаборатории, уперев руки в боки. Я заглянул через ее плечо. Посреди лаборатории парило изображение шахматной доски с фигурами. Партия, судя по всему, заканчивалась полной победой черных. Вот их ферзь плавно переплыл на новое поле, объявляя шах. На крик Феолы доска никак не прореагировала.
— Вась, — послал я мыслеобраз. — Чем вы это занимаетесь?
— Разве не видишь? Мы играем в шахматы.
— Ага, Дерри, играем, — послышался второй голосок. Голос еще не сформировался, и потому даже такая короткая фраза была произнесена совершенно разными интонациями, что немного сбивало с толку. Точнее не голос, а мыслеобраз.
— Кстати, тебе не кажется, что нашему малышу пора дать имя? — опять вмешался Васька. — Ему ведь уже три месяца от роду. Почти взрослый.
— Три месяца, — опять повторил голос.
— Имя! — взвилась Феола. — Васька, я тебе сейчас точно по шее настучу! Я предупреждала, что пока нельзя напрягать наш новорожденный разум или нет?
— Мне не трудно, — опять вмешался голос. — Меня это ничуть не напрягает.
— А ты вообще молчи! — отрезала Феола. — И только попытайся мне заблокироваться! Дай я тебя обследую.
Некоторое время Феола молчала. Потом вздохнула.
— Похоже, я действительно слишком осторожничаю.
— Хочу имя, — вмешался голос. — Почему у меня нет имени?
И правда, почему? Мы с Феолой переглянулись.
— Вообще-то, — почесал я затылок, — я предполагал, что ты сам выберешь себе имя, когда станешь взрослым. Как это делают биокомпы.
— Но людям имена дают их родители, — возразил кристалл. — Дайте мне имя.
Васька хихикнул.
— Итак, уважаемые родители, ребенок требует имени.
Эмофон поколебал сдвоенный рык Феолы и мой.
— Васька!!! В утиль пущу!!! — а это уже Феола.
— Вот так и проявляется неуважение к старшим, — притворно печально вздохнул Васька.
— Кристя! — выпалил я, прекращая шутливую перебранку.
— Что? — недоуменно поинтересовались Васька и Феола одновременно.
— Имя, говорю, Кристя.
— Почему Кристя?
— Ну… сокращенно от кристалла — Кристя.
— Мда-а-а, — Феола уничижительно посмотрела на меня. — Твоей фантазии позавидует любой.
— Придумай лучше, — обиделся я.
— А мне нравится, — вдруг вмешался кристалл, за что получил не менее уничижительный взгляд моей сестры.
— Сразу видно, частица чьей души живет в нем, — ехидно заметила она. — Ну если нравится, пусть будет Кристя.
Как раз в этот момент партия на доске завершилась весьма эффектным матом.
Кристя обиделся. Одна из белых фигур приподнялась и попыталась спихнуть с доски фигуры черных. Но только проходила сквозь них. Васька сначала спокойно наблюдал за этим безобразием, а потом просто убрал доску.
— Проигрывать надо уметь, — наставительно заметил он. — И раз проиграл, изучай и анализируй свои ошибки. Махать же кулаками после драки контрпродуктивно.
— Эй, — помахала рукой в воздухе Феола. — Вась, ты не забыл с кем разговариваешь? Полагаешь, Крис уже знает такие слова?
— Контрпродуктивно, — заговорил вдруг Кристя. — Образовано от латинских слов контр и…
— Ладно-ладно, вижу знаешь, — слегка ошарашено отозвалась Феола.
— Я читал словари, — важно признался Кристя.
— Он вообще, талантливый ребенок, — заметил Васька. — Особенно с таким учителем, как я…
— Заткнись! — хором вскричали мы с Феолой.
— Ну вот. Уж и похвастаться нельзя. Кстати, Дерри, что-то у нас с Крисом связь немного барахлит. Мне это не нравится.
— Да? А чего раньше молчал? — Озадаченный, я подошел к ванне. — Крис, ну-ка, не мешай мне. Дай проверю твою функцию связи.
Закрыв глаза, я стал изучать свой кристалл, наверное, впервые за эти три месяца. Ого, как он изменился. В нем почти не осталось свободных связей. Все переплетения линий, что не использовались ранее, оказались заняты нервными клетками. В некоторых местах даже слишком заняты. Ну и ну. Похоже, теперь придется мне поработать. Тут я почувствовал чье-то любопытное присутствие. Поняв, что обнаружен, Крис недовольно посопел, но тут же спросил:
— А можно я посмотрю? Можно?
— Смотри, — буркнул я, поглощенный изучением новых узоров в кристалле. — Только не мешай. А то останешься без связи с внешним миром. Или еще без чего-нибудь.
Крис испуганно замолк и отпрянул, хотя и продолжал наблюдать за моей работой. Я же восстанавливал некоторые нарушенные связи, закладывал новые для будущего роста разума, делал заделы для новых возможностей. За работой я совершенно потерял счет времени. Наконец все вроде бы заработало как надо.
— Уф, Крис, ты давай теперь самостоятельно отслеживай все неполадки. Ты же знаешь схему опроса, почему не пользуешься?
— Ну….
— Вот тебе и «нуууу». Это сейчас можно все исправить, а что будешь делать, когда мы вытащим тебя из ванны? Я же физически не сумею провести полный контроль твоего состояния. Это только ты сможешь сделать. И если где заметишь неправильности, сразу сообщай мне.
— Будет сделано, папа!
— Обои по шее получите, — вздохнул я.
— А я то за что?! — изумился Васька, сразу понявший, кто второй в этих «обоих».
— А кто Криса мог еще научить такому? — Похоже, мой «Кристя» плавно трансформировалось в «Криса». Но, пожалуй, так оно даже и лучше.
— Он ребенок очень талантливый.
— Вы закончили? — Феола сидела по полу по-турецки и мрачно смотрела на меня. — Я вас тут уже час жду, а вы еще ругаетесь.
