— Мальчики, мойте ноги и проходите, — в дверях стоял профессор и смотрел на нас. Теперь можно было рассмотреть профессора полностью. Мда, совершенно не походил на тех профессоров, что я видел до этого. Худой, высокий, внимательный взгляд. Длинные волосы какого-то пепельного цвета аккуратно расчесанные. Словно минуту назад и не трепал их ветер. Чуть изогнутый вниз рот придавал ему некоторую суровость и создавал впечатление, что он вечно чем-то недоволен. Если бы не эмофон, вполне доброжелательный, который я сразу считал, то вполне мог отнестись к нему весьма настороженно. Просто поразительно насколько внешний облик не совпадал с внутренним. Скорее всего в облике отпечаталось его нелюдимость и затворничество, про которые мне рассказал Гарнер.
Не дожидаясь нас, Джефри Стэнфорд развернулся и ушел. Ничуть не смутившись этим, Гарнер уверенно зашагал за ним. Из прихожей мы сразу очутились в громадной комнате. Сначала я даже растерялся от этого пространства. Гигантские окна, высокие потолки. Баллюстрада. Вдоль стен стояли книжные шкафы. Именно книжные, а не шкафы хранения инфокристаллов. Причем все эти шкафы оказались забиты книгами под завязку. На небольшой расстоянии стояли массивные столы, вокруг которого располагались удобные на вид кресла. В этом просторе я не сразу заметил профессора, который обнаружился в самом дальнем углу, за одним из столов. Рядом с ним лежали две раскрытые книги и тетрадь, в которую он что-то писал. Я на мгновение замер — не помешали мы. Я бы например, если бы что-то делал, вряд ли обрадовался чьему-нибудь приходу. Обернулся к Гарнеру, но обнаружил, что тот уже уверенно направлялся к тому столу и занял одно кресло.
Второе, очевидно, предназначалось для меня. Едва я опустился в него, как профессор тотчас закрыл тетрадь и убрал в стол. Книги сдвинул на угол. Поднял голову и внимательно оглядел меня. Потом повернулся к Гарнеру.
— Ну, что за срочное дело у тебя, которое меня должно непременно заинтересовать?
Гарнер заерзал в кресле. Глянул на меня.
— Вообще-то, дело у меня было. Я попросил Гарнера порекомендовать кого-нибудь, кто занимается конструированием кораблей.
— Альвандер сказал, что он придумал способ преодолеть Барьер! — выпалил Гарнер, не выдержав и тут же испуганно замолк.
Джефри Стэнфорд, вопреки моим ожиданиям, отреагировал довольно спокойно. Даже его эмофон не изменился. Он только положил локти на стол, соединил кончики пальцев и задумчиво глянул на Гарнера. Тот заерзал. Профессор повернулся ко мне и кивнул.
— Продолжай, мальчик.
Я неуверенно глянул на Гарнера. Тот пожал плечами.
— Ну мой друг уже все сказал. Я хочу заказать проект межзвездного корабля.
— И ты готов финансировать этот проект? Ты знаешь сколько это будет стоить?
— Я готов к любым тратам.
— Да? — Джефри вдруг откинулся на спинку. — Полагаешь себя самым умным? На моей памяти… пять… десять… да, верно, так вот на моей памяти было шестнадцать верных способов преодоления барьера, закончившихся, замечу, весьма печально. И это только тех, что полагали вернейшими способами. Сколько было любительских попыток, сосчитать вряд ли удастся. А теперь ко мне приходит какой-то мальчишка и сообщает, что разработал способ преодолеть барьер.
Теперь понятно, почему к профессору мало народу ходит.
— Профессор! — Гарнер возмущенно вскочил.
— Спокойно, — я ухватил приятеля за руку и посадил. — Господин профессор, вы всерьез полагаете, что я приду с таким делом без единого доказательства возможности преодоления барьера? — Я начал выкладывать из сумки инфокристаллы. — Вот заключение научного отдела Совета. Экспертиза проходила под руководством Дианы Гордон, вы не можете не знать ее. Вот краткое описание моего метода. Там же результаты опытов. И потом, я ведь готов оплатить этот проект полностью. Какая вам разница преодолеет корабль Барьер в результате или нет?
— Я не берусь за работу, которая не будет приносить пользу! — Профессор взял инфокристаллы и внимательно их изучил. Все это время Гарнер сидел как на иголках, постоянно пытаясь что-то сказать, но короткий взгляд Стэнфорда всякий раз заставлял его молчать.
— Надо же, девяносто восемь процентов. — Профессор положил кристаллы на стол. — Последней попытке давали восемьдесят шесть процентов успеха. Закончилось все аннигиляцией внутри Барьера.
— Мы не будем внутри Барьера. Вы же смотрели теоретические выкладки.
— Смотрел. — Профессор закрыл глаза и надолго замолчал. Я же уже и не рад был, что прибыл сюда.
— Он лучший конструктор, какого я только знаю, — неуверенно шепнул мне Гарнер. Кажется, он сам сомневался, что правильно сделал, когда привел меня сюда.
Вдруг профессор поднялся. Махнул нам, чтобы мы сидели и направился к книжным шкафам. Пройдя вдоль них, он открыл один из них. Провел пальцем по корешкам книг. Замер на одной, достал ее. Не отходя от книжного шкафа углубился в чтении.
— Проект подобных двигателей, — совершенно неожиданно заговорил он, — предлагали уже давно.
Еще когда человечество только вышло в космос на первых гиперпространственных двигателях, появились первые математические модели смещения слоев. Теоретически по ним выходило, что из пункта А в пункт Б можно переместиться почти мгновенно, поскольку самого перемещения как бы и нет. Правда дальше математики дело не пошло — технические возможности тогда этого просто не позволяли. Даже в эпоху имперской Земли подобное перемещение оставалось мечтой. Потом уже эти теории стали считать просто теоретической разминкой без возможности применения на практике. А вот про погружение в слои пространства… Это тоже разрабатывалось… в теории. Но связать в единую теорию эти две работы не догадывались. Почему тебе это пришло в голову?
— Мне это и не приходило. Просто я подумал, что если Барьер нельзя пробить, то его можно попытаться обойти. Про слои я тогда уже читал. Вот и пришла в голову мысль, что физика Барьера, какова бы она ни была, не может поддерживаться во всех слоях, если даже в самом верхнем — гиперпространстве она существенно отличается от нашего.
— Что ж… логично. Пожалуй… твой проект первый, который внушает мне надежду.
Тут профессор не говоря ни слова, с книгой подмышкой вышел из комнаты. Хотя я уже начал привыкать к импульсивным действиям этого человека, подобное меня немного шокировала. И хотя Гарнер уверил меня, что все в порядке, я неуверенно покосился на дверь. Как-то не привык я, что хозяева вот так вот бросают гостей. Правда, оказалось, что это ненадолго. Профессор уже возвращался с кипой листов, которые он тут же разложил на столе.
— Вот. Тут все мои проекты межзездных кораблей, которые я когда-либо разрабатывал. Я следил за всеми новинками техники и каждый раз, вносил дополнения и что-то изменял. Все это сделано в свободное время. Кому нужны эти проекты в Солнечной? Каждый раз я искал идеальную форму, потом приспосабливал ее под доступные технически средства.
Я честно попытался разобраться во всех этих линиях, цифрах и кругах. Но быстро понял бессмысленность попытки и следил за разговором уже без всякого интереса. А профессор рассказывал, как он думал об изменениях, чтобы он добавил, а что оставил бы от прошлых кораблей. Гарнер слушая внимательно, от восторга даже рот приоткрыл. Похоже, он даже что-то понимал во всех тех терминах, что сыпал Стэнфорд.
