— Короче, гений ты наш, — оборвала меня Феола. — Тут ведь не всем твои кристаллы интересны.
— Если короче, то все, похоже, работает. — Наверное так же чувствует себя Мишка, когда мы прерываем его лекции. Эх…
— У нас с Крисом тоже все в норме. Кстати, отрицательных ощущений тоже никаких. В начале было, а сейчас все в норме.
— Полагаю, это работает кристалл нашего юного гения, — отозвался Свенсон. — Магистр, вас не затруднит на время отключить ваш кристалл защиты, чтобы мы смогли провести необходимые замеры.
— Да запросто, — пожал я плечами. — Уже отключил.
Неприятные ощущения вернулись. Меня даже тошнить начало, хотя в прошлый раз таких проблем не наблюдалось.
— Все, я показания снял. Возвращай защиту.
— Вот так лучше, — облегченно вздохнула Феола.
— Что ж…Крис, ты как? Готов к погружению в следующий слой?
— Конечно!
— Тогда действуем как договаривались. Погружение на мгновение и тут же возвращаемся. Сморим замеры и решаем дальше уже в зависимости от результатов измерений. Все готовы?
— Даю отсчет, — отозвался Крис, дождавшись наших подтверждений…
На этот раз впечатление было немного более неприятное, чем в первый раз. Я тут же подключился к кристаллу защиты и обнаружил, что тот работает почти на пределе. Мда, пожалуй, тут я его отключить не рискну. Но все уже закончилось и мы снова были во втором слое, если принять классификацию, предложенную Дианой.
Но все уже закончилось и мы снова были во втором слое, если принять классификацию, предложенную Дианой.
Минуты на две оба ученых погрузились в расчеты.
— Да уж. — Свенсон откинулся на спинку кресла. — Неприятное местечко. Но и ничего страшного пока. Тем не менее, судя по всему, нам должно было быть намного более хреново, чем оказалось. Если верить данным приборам. Почему мы ничего не почувствовали?
Феола поморщилась и потерла виски.
— Кто это не почувствовал?
— Я имел в виду, что нас вообще на изнанку должно было выворачивать.
— Мой кристалл защиты сработал, — отозвался я.
— Кристалл? Разве он не для этого слоя?
— Ну вообще-то я его делал с достаточной универсальностью. Он защищает не от нестабильности какого-то слоя конкретно, а от неблагоприятных параметров. Это сложно вот так в двух словах объяснить. Похоже, получается, что мой кристалл перекрывает в защите два соседний слоя. Верхний и нижний. Правда, от неприятных ощущений не избавляет, как вы все чувствовали.
Свенсон с большим интересом глянул на меня и одобрительно кивнул.
— Молодец! Одобряю. Отлично работаешь, парень.
— Он у нас вообще гений, — поддакнула Феола. Я показал ей кулак.
— Так, какое решение? Погружаемся на более длительное время или строим модель на основании уже полученных данных?
Свенсон скосил глаза на результаты вычислений, глянул на приборы и почесал могучий лоб.
— Данных маловато, госпожа Гордон. Боюсь, на их основании точную модель построить не удастся.
— Тогда чего думать? — удивилась Феола. — Ныряем и производим все нужные замеры. Крис, ты как?
— А что я? Я всегда готов. Тем более я постоянно держу под контролем данные с корпуса. Как только там начнет что-то угрожающее происходить — я вмиг верну всех в наш слой.
— Тогда погружение. Крис, давай отсчет…
Все-таки неприятное это чувство, когда тебя изнутри словно на части рвут. В этот момент я сильно завидовал Диане и Свенсону, которые целиком ушли в работу и ничего вокруг, похоже, не замечали. Даже неприятных ощущений. Нам с Феолой, в отличии от них, заняться совершенно было нечем. Я уже отследил работу кристаллов, проверил, где именно возникает напряжение, чтобы в будущем усилить эти линии. Сделал наброски кристалла защиты для этого слоя. Для завершения проекта не хватает только данных от ученых и модели слоя.
Дальше все шло рутинно и скучно. Для снятия данных внешнего мира в момент перехода, мы сделали несколько погружений и возвращений из слоя два в слой три. При этом Диана со Свенсоном постоянно обменивалась какими-то непонятными терминами, цифрами, формулами. Несколько раз они переходили на мысленную речь, после чего, как правило, следовала просьба к Крису снова погрузиться в слой три или вынырнуть из него обратно.
Наконец прозвучала долгожданная команда на возвращение.
— Знаешь, — задумчиво проговорила Феола, когда мы вышли из корабля на Земле. — Все оказалось вовсе не так, как я думала. Ведь впервые люди совершают подобное! А тут… Обыденно, скучно, никакой романтики. Эй, Крис, ты с нами или снова в институт?!
— До вечер в институт! — отозвался из корабля Крис. — Я должен скинуть полученные данные ученым. А вечером обязательно вернусь.
— Хорошо!
— Все правильно, — ответил я, когда мы с сестрой уже шли по тропинке институтского парка.
— Романтика тут только сначала. А потом начинается работа. Нудная, тяжелая. Порой однотипная, когда приходится по десять раз проверять одно и тоже.
— Ты это кому говоришь? Просто так хочется, чтобы вот эти первоначальные мгновения, полные романтики и надежд, длились подольше.
— Это было бы скучно. Каждый день одно и тоже. Лучше создавать такие мгновения самостоятельно. Кстати, ты говорила, что тебе назначили день защиты? Когда?
Феола всплеснула руками.
— Здрасте! Очнулся! Когда говорила, нос воротил, а сейчас спрашивает. Через неделю. Кстати, нам лучше поспешить. Эннер будет недоволен, если мы опоздаем. А его недовольство выливается в дополнительные упражнения, после которых чувствуешь себя выжитой тряпкой.
Что верно, то верно. Мастера рукопашного боя сердить стоило в последнюю очередь.
Сами занятия уже начинали надоедать своим однообразием. Разминка, недовольство Эннера, на взгляд которого мы с Феолой слишком мало времени уделяем тренировки. В качестве доказательства он предлагал нам вдвоем справиться с ним. Заканчивались подобные бои одинаково — мы с Феолой оказывались в кустах. Но если летом это было просто ударом по самолюбию, то глубокой осенью уже ударом и по другим частям тела. После подобных полетов постоянно приходилось залечивать царапины и порезы. Эннер ничуть нас не жалел, полагая, что подобное поможет нам быстрее освоить предмет хотя бы с целью прекращения подобных полетов. Предмет освоить это нам не помогло, зато мы с Феолой великолепно научились левитировать, взмывая перед самыми кустами в воздух и мягко приземляясь за ними. Эннер хмурился и обзывал нас лентяями, которые на какую хитрость только не пойдут, лишь бы не заниматься. Это неизменно вызывало у нас с сестрой бурный восторг, после которых наши с ней полеты оказывались немного продолжительнее. Заканчивались занятия нашим с ней спаррингом. Тут уже наши шансы были равны, хотя в последнее время все чаще и чаще побеждал я. Хотя вовсе и не с разгромным счетом, как хотелось, а всего ишь по очкам. Правда Эннер заметил, что в бою по очкам победы никто считать не будет. Там только один результат приемлем — после боя ты остался жив. После чего мы отправлялись в моделированную реальность, где приходилось принимать участие в древнейших сражениях когда-либо происходивших на Земле. По реальному времени это занимало десять минут, а вот по времени модели могло занять как несколько дней, так и месяцев. Вот мы совершаем марш вместе с римскими легионерами, навьюченными не хуже тех мулов, которые плелись вместе с легионами. Наверное в этом была своя ирония, когда легионеры называли себя мулами. Теперь мне стало понятно почему.
