— А если по воздуху? — озадачился Креол.
— А вот насчет этого ничего не сказано, — растопырил пальцы эйст. — Боюсь, с воздуха мы будем искать гораздо дольше — в горах очень легко заблудиться. Западные горы велики и непроходимы — их пики вздымаются к самым небесам. Никто не проходил их насквозь…
— Почти никто, — с деланно безразличным видом поправил его Логмир. — С другой стороны нет ничего интересного — полоска земли, а потом океан. И серые… Серые там плодятся, как тли — лезут и лезут со своего острова… Много их. Очень много. Размножаются, хабово семя…
— В самом деле? — отправил в рот клешню омара Витааль. Ванесса посмотрела на него с отвращением — после битвы с детьми Султана Воды она видеть не могла ракообразных. — Мне ты об этом не рассказывал… Ну что ж, по крайней мере, местонахождение ущелья Лабиринта известно точно. Это вот здесь, — он указал точку на карте. — А сразу за ним пролегла гигантская пропасть. Там действительно есть висячий мост, и многие по нему переходили, но… только в одну сторону. Назад пока не возвращался никто.
На этом месте Логмир промолчал. Похоже, там он не бывал.
— Хорошо, допустим, — задумался Креол. Он отстегнул от пояса жезл и рассеянно подбросил его в воздух. — Пора бы уже, пожалуй… у вас здесь есть Черный Обсидиан?
— Само собой, — слегка удивился эйст. — А разве он бывает каким-нибудь другим? Обсидиан всегда черный [19] …
— Да нет! Не черный, а Черный!
Витааль медленно хлопнул ложным веком. Он не уловил разницы между этими словами.
— Магистр, вслушайтесь, он же его с большой буквы произносит! — хлюпнула носом Ванесса.
— Магистр, вслушайтесь, он же его с большой буквы произносит! — хлюпнула носом Ванесса. — Неужели не слышите? Вот, слушайте: Черный Обсидиан. А теперь так: черный обсидиан. Слышите?
— Я по-прежнему не очень…
— Тренировка нужна, — со знанием дела сказала Вон. — Эти маги часто говорят с большой буквы. Или вот еще, послушайте:
Житель потемок прочь из потемок
Ушел поглядеть на солнечный свет.
Что ж дитя осерчало так, что мать его плачет,
В небесах у богини струятся слезы?
— Это был просто стишок. А вот теперь послушайте еще раз то же самое:
Житель потемок прочь из потемок
Ушел поглядеть на солнечный свет.
Что ж дитя осерчало так, что мать его плачет,
В небесах у богини струятся слезы?
— А вот это уже начало успокоительного заклятья, — похвасталась Ванесса. — Я только вчера выучила. Слышите разницу?
— Кажется, во второй раз вы произносили как-то… зубцами, что ли? — неуверенно промямлил Витааль.
— Елочкой. Первый вариант — это просто стих. А второй — заклинание. И это Важно! — подняла палец Ванесса, вновь демонстрируя, как здорово она научилась говорить с большой буквы. — Вот вам пример — что есть на небе круглое и желтое?
— Ну… солнце, думаю, — предположил Витааль.
— Правильно. С маленькой буквы — солнце. А вот если сказать так — Солнце, то это уже будет с большой, и теперь это уже не просто слово, а имя звезды. Было нарицательное, стало собственное.
— А-а-а, понимаю… — глубокомысленно закивал магистр. — Да, теперь я понял разницу… Наше солнце называется При-Ери. Вы правы, следует различать имя предмета и его название … Слово «эйст» — нарицательное, слово «Витааль» — собственное. Слово «солнце» — нарицательное, слово «Солнце» — собственное. Да, это и в самом деле элементарно…
— Здорово я?… — обратилась за одобрением к учителю Ванесса.
— Отлично, ученица, — с готовностью одобрил Креол. — Просто превосходно. Наконец-то ни слова не перепутала. Это ведь очень важно — любой текст обязательно должен передаваться в точности ! Любой — не только магический! Никогда не знаешь, какое значение его создатель вложил в, казалось бы, незначительное слово или даже букву. Когда переписчик начинает править сочинителя по своему усмотрению — получается чушь. Даже если ему кажется, что так будет лучше — все равно чушь. Неизбежно. Ладно, так что там насчет Черного Обсидиана?
— Вот тут город Аульфаррак, — ткнул голубоватым пальцем в зеркальную поверхность Витааль. Кстати, собственные выводы и информацию, выданную магом, он увековечил на пергаменте: высокоумный эйст задумал написать на эту тему книгу. — Совсем рядом с нашей границей и как раз по пути. Это торговая столица Эстегелеро. Город не самый большой и не самый знаменитый, но там можно найти много такого, чего больше нет нигде…
— Подтверждаю, — кивнул Логмир. — Видишь Рарога с Флеймом, командир? Там прикупил! Знаю я там одного волшебника — торгует всем, чем захочешь. Просто м-ма!
— Волшебника? — заинтересовался Креол. — Надо будет заглянуть, надо… Расстояние… восемьсот километров. К вечеру будем там.
— А-апчхи-иии!!! — оглушительно выдала Вон. — Апчхи! Апчхи! А-а-а-апчхиииии!!!
— Слуга, принеси эликсир номер двадцать два, — коротко приказал Креол.
— Апчхи! Апчхи! А-а-а-апчхиииии!!!
— Слуга, принеси эликсир номер двадцать два, — коротко приказал Креол.
Через пару мгновений в его руке появилась бутылочка с розоватой жидкостью. Он сунул ее ученице и требовательно сказал:
— Выпить немедленно. И спать.
— Я не хочу спать… — закапризничала было девушка, но от нее уже ничего не зависело — в состав целебного зелья входили листья сон-травы. Очень высокая концентрация. Ванесса сонно пожевала губами и уронила голову на подлокотник кресла…
Глава 22
Спасибо товарищу Ленину за наше счастливое детство!
Лев Толстой
В широкое окно спальни били лучи солнца. Ванесса широко зевнула и потянулась, поднимаясь на ноги. От вчерашней болезни не осталось и следа. Она взглянула на часы — семь утра. Совсем еще рано. А ведь уснула она уже глубокой ночью… К тому же не здесь, а внизу, в кресле.
Она прислушалась — так и есть, коцебу стоит на твердой земле. Прожив в этом летучем доме почти пять месяцев, Вон приучилась отличать это по едва заметным моментам. К примеру, движению воздуха за окном…
— Доброе утро, Хуберт! — крикнула она, спускаясь по ступенькам. — Что на завтрак?
— Доброе утро, мэм, — церемонно кивнул брауни, заканчивая намазывать тосты маслом. — Надеюсь, вы хорошо спали?
— Все о’кей, — невнятно ответила Вон, с наслаждением вонзая зубы в теплый хлеб. — А остальные еще спят?
— О нет, мэм, боюсь, сэр и наши гости отправились в город. Обещали вернуться к полудню.
— В город? — нахмурилась Ванесса. — Минуточку, в какой город? До Ауль-как-его-там почти сутки лету! Когда мы успели?
— Пока вы спали, мэм, — невозмутимо ответил Хуберт. — Осмелюсь заметить, вы проспали двадцать семь часов.
— Что-о-о?!! — поперхнулась девушка. — И меня не разбудили?!! Убью!
— Кого именно, мэм? — уточнил домовой.
— Всех! И начну с тебя!
Хуберт покорно наклонил голову, всем своим видом выражая готовность подчиниться судьбе.
— Это я от Креола заразилась! — испуганно открестилась от всего Ванесса. — Так, значит… Волшебник долбаный, отравил меня своей гадостью… хотя простуда прошла. Ладно, дома я все равно сидеть не собираюсь! До города далеко?
— Его видно из окна, мэм, — указал Хуберт. — Что-то около трех километров.
— Чепуха. Вот сейчас доем, приму душ, — грозно прочавкала Вон, — и пойду! Найду там этих гадов, и все им выскажу!
— Мэм, если вас не затруднит, не могли бы вы купить кое-чего из продуктов? — без особой надежды попросил домовой. — Боюсь, у нас заканчивается соль… да и другие запасы не мешало бы пополнить. Когда мы покидали Девять Небес, я рассчитывал на четверых едоков, а не на шестерых…
