— Во имя Пятидесяти Воплощений, паладин, как ты здесь оказался? — добродушно осклабился Креол. — Разве ты не должен быть на Каабаре?
— А в самом деле, лод Гвэйдеон, откуда вы тут взялись?
— О, я освободился раньше, чем рассчитывал, — поклонился Креолу лод Гвэйдеон.
— Разве ты не должен быть на Каабаре?
— А в самом деле, лод Гвэйдеон, откуда вы тут взялись?
— О, я освободился раньше, чем рассчитывал, — поклонился Креолу лод Гвэйдеон. Перенесясь в наш мир, он начал говорить по-английски. — Я почти три дня вещал рыцарям Ордена через Божественное Слово…
— Телепатию, — автоматически перевел Креол.
— Орден готов встать в строй, святой Креол! — гордо поднял голову паладин. — Со всех концов Каабара паладины скачут к центру материка — в священную Каббасиану! Через два… в самом худшем случае два с половиной месяца все без исключения соберутся в нашем герцогстве, и будут ждать, когда ты явишься возглавить их! Остатки нечисти уничтожаются со всей возможной спешкой, и вскоре…
— Это все потом, — прервала его Ванесса. — А тут-то у вас что стряслось? Там говорят, вы кого-то убили… это ведь неправда?
— Боюсь, правда, леди Ванесса… — вздохнул паладин. — Я не хотел, но у меня не было выбора… Разрешите, я расскажу все с самого начала.
Когда Генерал Ордена Серебряных Рыцарей перенесся в неведомый мир под названием Земля, на душе у него было светло, как еще никогда в жизни. Он видел Пречистую Деву своими глазами, говорил с ней, даже удостоился чести поцеловать ей руку! Одного этого достаточно было, чтобы навеки осчастливить любого паладина!
Но Пречистая Дева оказала ему даже б о льшую честь — она дала своему паладину возможность еще раз послужить ей. Она приказала отправиться в измерение Земля и там вновь хранить и оберегать святого Креола — человека, к которому лод Гвэйдеон за месяцы совместных странствий успел проникнуться искренним уважением, и коего почитал превыше всех на свете (само собой, после Пречистой Девы).
Богиня Инанна перебросила лода Гвэйдеона не в точности возле дома Рипплов — там было слишком людно. Паладин высадился на заброшенном пляже неподалеку. Но ему дали магическую картинку (фотографию) бунгало дедушки Джо и указали общее направление, так что он не боялся заблудиться. Конечно, его наряд для этих мест выглядел странно, даже смешно (сначала он еще и коня хотел прихватить), но лод Гвэйдеон никогда не обращал внимания на такие мелочи.
Зато на другие мелочи он обращал внимание всегда. Когда до уха пожилого паладина донесся чей-то перепуганный крик, он немедленно понесся на выручку, по щиколотку увязая в рыхлом песке. Металлические подошвы оставляли глубокие следы.
Там происходило то, чего бы никогда не позволил себе ни один истинно верующий иштарианин — склонение девы к любовным играм против ее воли. Говоря вульгарным языком — изнасилование. Четверо загорелых парней прижимали к мокрому песку худенькую веснушчатую девчонку — явно несовершеннолетнюю.
— Да не дергайся ты! — досадливо вывернул девчонке руку один из них. Та в ужасе завопила. — Не ори, кому сказал!
— Именем Ордена, немедленно прекратить! — прогремел лод Гвэйдеон, одним резким рывком выдергивая из-за спины меч. При этом он чуть не вывихнул плечо: двуручный меч, носимый за спиной, нужно вынимать плавно и не торопясь, без лишней торопливости. Но паладин очень уж разъярился. — Как вы смеете творить такое непотребство, нечестивцы?!
Парни раздраженно обернулись взглянуть, кто это вздумал мешать в самый интересный момент. Седобородый рыцарь в доспехах, стоящий на макушке дюны, не показался им значительной угрозой. А точнее — он показался им ряженым дурачком. Светящийся меч, правда, выглядел странновато, но в лавках шуток и фокусов можно купить и не такие феньки.
— Слышь, дед, ну-ка разворачивайся и топай обратно, — процедил сквозь зубы самый рослый.
— Слышь, дед, ну-ка разворачивайся и топай обратно, — процедил сквозь зубы самый рослый. — И только вякни кому, я т-тебя!…
Паладин непонимающе нахмурился. Ситуация выглядела ненормально — происходи дело на Каабаре, эти четверо уже валялись бы у него в ногах, вымаливая прощение. Там слишком хорошо знали, на что способны Серебряные Рыцари…
— Не бойтесь, сударыня, вас больше никто не обидит, — любезно сказал он, решив, что юные подонки просто беззубо тявкают. Лод Гвэйдеон спустился с бархана и подал девчонке руку, помогая ей подняться с земли.
— Ну, дед, сам нарвался!… — прорычал здоровый, выхватывая длинный нож. Он резко ударил в бронированное плечо паладина.
К чести парня надо сказать, что убивать пожилого рыцаря он не собирался. Всего лишь слегка пустить кровь, чтобы тот понял свое место и перестал мешать приличным людям развлекаться в выходной день. И даже этого он все равно бы не сделал — дешевая железка не смогла бы даже поцарапать уникальный сплав.
Однако лод Гвэйдеон отреагировал на нападение радикально. Он перехватил руку с ножом на полпути и с силой сжал шуйцу, ломая хрупкие косточки пясти. Одновременно с этим он ударил эфесом меча в челюсть парня.
Боль и ужас сделали свое дело — парень отшатнулся и упал на песок. А потом повернулся и пополз, не в силах видеть этих строгих глаз, похожих на отражение самих Небес.
Трое остальных застыли, шокированные такой быстрой расправой. Самый маленький трясущимися руками вытащил из кармана полуспущенных штанов самый настоящий пистолет и прицелился в паладина. Оружие в его руках ходило ходуном, а палец нервно дергался, угрожая в любую секунду надавить на курок.
Лод Гвэйдеон сразу понял, что это за предмет. У леди Ванессы был почти такой же, и он прекрасно помнил, какое это страшное оружие в умелых руках. Да и в неумелых тоже. Он резко шагнул вправо, загораживая девушку, и поднял меч.
Это стало последней каплей для перепуганного паренька. Он нажал на курок и выпустил две пули одна за другой. То есть — весь свой боеприпас. Пацан спер пушку из отцовского стола — пофорсить перед корешами, и был уверен, что та не заряжена. Но два смертельных кусочка свинца в ней все-таки остались — один патрон в барабане и один в стволе.
Раздался металлический звон — Белый Меч в руках лода Гвэйдеона дернулся сначала влево, а потом вправо, с умопомрачительной скоростью отбив обе пули. Паладинов обучают этому искусству с малолетства. Правда, на стрелах и болтах, но разница оказалась не так уж значительна…
Отбив пули, лод Гвэйдеон на этом не остановился. За всю свою жизнь он видел один-единственный пистолет — тот, что зачаровал Креол. Поэтому он, естественно, не мог знать, что обычные стволы не могут стрелять до бесконечности. Он помнил, какой град огня, бывало, выпускала Ванесса, помнил, в какое решето она превращала браксов и Служителей, и не собирался оставлять такое страшное оружие в руках юного подонка. Металлический звон еще не затих, а ослепительно-белое лезвие уже вошло в горло паренька, разбрызгивая кровавые фонтанчики. Тот что-то прохрипел и завалился на бок.
Двое оставшихся в живых заверещали от ужаса и порскнули в разные стороны. Да-да, именно двое — на песке лежал не один труп, а два. Еще одного парня убила вторая пуля, отлетевшая от Белого Меча — самый банальный рикошет. Лод Гвэйдеон не мог предвидеть такого результата — стрелы и арбалетные болты, отразившиеся от твердой поверхности, обычно тут же и падают. А даже если они в кого-то и попадут после этого, беда невелика — в худшем случае малость оцарапают. Но пуля, даже срикошетившая, остается пулей. Мальчишка, в которого она попала, лежал с кровавым отверстием в груди и не подавал признаков жизни…
