Они вернулись только к вечеру. Терпеливо выдержали обвинения, полученные от Ванессы, пообещали назавтра взять ее с собой, и рассказали, где были. Оказалось, прощупывали почву — осматривали диль-Раджкадан издалека, поглядели на единственный незапечатанный выход из города, навестили кое-кого из старых знакомых Логмира и все в таком духе.
Креол принес хорошие известия — колдун, охраняющий выход, не вызвал у него серьезных опасений. Маг пообещал одной рукой справиться с сотней таких. А вот придворный колдун султана обещал оказаться орешком покрепче — Креол углядел над диль-Раджкаданом защитный полог. Тонкий, почти неощутимый, но эффективный. Вполне преодолимый, но неприятный.
Логмир тоже принес хорошие известия — их двоих никто не узнал. Креола, конечно, и не должны были узнать — вряд ли кто-то в этом городе вообще подозревал о его существовании. Ну а Логмир просто одолжил у Ванессы косметичку и самую малость изменил внешность — осветлил кожу, замазал шрам и побрился. На двоих пришельцев из-за моря никто не обращал внимания — в Баан-диль-Ламмарихе видали и не такое.
До «Ночи Икс» оставалось три дня.
На следующее утро Креол и Ванесса проснулись от оглушительного лязганья. Продрав глаза, маг и его ученица обнаружили лода Гвэйдеона и Логмира, решивших немного потренироваться в фехтовании. Просто для поддержания формы.
Лод Гвэйдеон стоял в центре чердака серебристой скалой и скупыми, отточенными движениями отбивался сразу от двух клинков. Логмир же вертелся вокруг него с такой скоростью, что превратился в смазанное пятно — Рарог и Флейм напоминали ножи мясорубки, запущенной на полную мощность. Однако Белый Меч неизменно успевал опередить этих двоих.
Катаны Логмира оказались далеко не просто катанами — Белый Меч, легендарное оружие, принадлежавшее лоду Каббасу, основателю Ордена, не оставлял на этих синевато-черных лезвиях ни царапинки, ни щербинки! А ведь даже обычный керефовый меч способен разрубить полосу закаленной стали, как гнилую доску!
И сам Логмир оказался далеко не так прост, как старался выглядеть. Лод Гвэйдеон, воплощение легенд Каабара, лучший из лучших, дрался с ним на равных! Ни тот ни другой не мог взять верх — паладин превосходил Двурукого в силе и боевом опыте, Двурукий паладина — в ловкости и скорости.
— Стоп! — поднял руки маг, поняв, что так они могут продолжать весь день.
— Стоп! — поднял руки маг, поняв, что так они могут продолжать весь день.
Лода Гвэйдеона и Логмира растолкало в разные стороны — маг использовал заклятье Железного Воздуха, чтобы остановить поединок. Они оба тяжело дышали, но взирали друг на друга с огромным уважением — доселе эти двое не встречали равных себе… Нет, лод Гвэйдеон встречал — лода Каббаса, но тот уже не был человеком в полном смысле этого слова…
На сей раз в город отправились все четверо. Сегодня должно было состояться шествие султанского кортежа — по реке прибывало посольство Испогари, и султан сам собирался прибыть в порт на встречу. Креолу хотелось посмотреть на этого монарха.
Ни на минуту не прекращающийся ливень очень способствовал сохранению конспирации — когда заботишься только о том, как бы с головы не слетела зонтошапка, как-то не до того, чтобы еще и рассматривать лица прохожих. Хотя на стенах порой попадались самые настоящие плакаты типа «Разыскивается опасный преступник». Не бумажные, само собой — бумага в такую погоду превратилась бы в кисель уже через часок-другой. В Чрехвере имелся своего рода заменитель, производимый из коры раз-баа — одной из самых распространенных пород дерева. На ощупь он больше всего напоминал плотный картон, и воды не боялся. Только вот писать на нем обычным пером не получалось — приходилось использовать специальное резало.
— Не похож, — с неудовольствием сорвал одну из картонок Логмир. — Нос слишком длинный. Кто так рисует?…
— А откуда их так много? — удивилась Ванесса, срывая другую. — И все одинаковые. Тут же печатных станков еще не изобрели…
— А ты думаешь, я один умею копировать предметы? — хмыкнул Креол, с неудовольствием наклоняя голову — на его зонтошапке образовалась глубокая вмятина, и там скапливалась вода. — Такие листочки любой маг может размножить за пару часов…
— Святой Креол, а вот это не похоже на Логмира! — нашел другой плакат лод Гвэйдеон.
Действительно, это была скорее листовка. Причем с очень нецензурным изображением — там была нарисована уродливая карикатура на султана. Жирный толстяк держался за свое мужское достоинство, стоя на куче навоза, а внизу была подпись: «Самодержец». Правда, шутку могли оценить лишь немногие — восемьдесят процентов горожан не умели читать.
Из соседнего переулка неожиданно вышла внушительная фигура в едко-желтой хламиде с длиннющими рукавами — монах бо-шо. На сей раз настоящий. Пузан шел, косолапо переставляя толстенные ножищи, не обращал никакого внимания на дождь и с аппетитом жевал огромный бутерброд. Нижний слой — толстый ломоть нежнейшего свиного сала с мясными прожилками. Верхний слой — еще один ломоть точно такого же сала.
Проходя мимо лода Гвэйдеона, монах окинул его ленивым взглядом, с легким недоумением задержавшись на истощенном лице паладина. Конечно, истощенным оно казалось только на фоне тыквообразной ряхи настоящего бо-шо. Монах запихал в пасть последний кусок «бутерброда», с явным трудом поднял руку над головой, сотворил пальцами какой-то странный знак и ожидающе уставился на лода Гвэйдеона.
Паладин на миг замер, лихорадочно соображая, как отвечать, а потом тоже поднял руку и что-то там показал. Поскольку и у монаха, и у лода Гвэйдеона рукава свисали на добрых полметра ниже ладоней, никто не увидел, что они оба там показывали. Но монах с большим трудом кивнул (подбородков у него было аж четыре, и между ними и шеей трудно было просунуть даже палец), и двинулся своей дорогой.
— Фу, пронесло! — выдохнул Логмир. — Ты, отец, зря под бо-шо замаскировался — они такие бледные не бывают. Этот подслеповатый, что ль, был… То ли глаза жиром заплыли.
— Ты, отец, зря под бо-шо замаскировался — они такие бледные не бывают. Этот подслеповатый, что ль, был… То ли глаза жиром заплыли.
Четверо прошли насквозь длинный узкий переулок и оказались на переполненном людьми проспекте. Вдали уже виднелась вереница флегматичных стражников. За ними плелись десятки рабов, тащащие паланкины. Выше всех вздымался ярко-красный султанский паланкин — его волокли аж двадцать человек. Впереди него в изящных носилках ехали три очаровательные краснокожие особы.
— Это что — султанские дочери? — спросила Ванесса, вглядываясь в приближающееся шествие.
— Не, это жены, — ответил Логмир. — Любимые.
— У него что — несколько жен?! — возмутилась девушка.
— Тридцать. Да это что — у его папы больше сотни было… Озорной старик был, любил… всех подряд! О-оу… А ведь зря я тут с вами стою — в кортеже мои знакомцы есть… Меня и султан в лицо знает, и визирь… и вон та жена султана тоже знает. Правда, не совсем в лицо — там темно было…
— Давай мы тебя заслоним, — предложила Ванесса.
Лод Гвэйдеон с готовностью расставил руки, превратившись в живую занавесь — хламида бо-шо была бы впору даже молодому слону.
