— Но это несправедливо! — взвился Холох.
— Несправедливо? — вскинул брови Креол. — Что есть справедливость, человек? Справедливость субъективна — одному она видится так, другому иначе. А сейчас мы имеем перед собой предельно простую ситуацию — если вы прикончите султана, государство останется без головы. Старшему сыну правителя только семь лет, он не может править. Безвластие. Анархия. Хаос. В перспективе — грызня за трон, гражданская война или даже раскол султаната на части. Подходящий кандидат у вас есть? Кстати, Логмир, ты не хочешь? Я тебе обещал султанат…
— Командир, давай сразу решим — я тогда шутил, — рубанул ладонью по воздуху Двурукий. — Я султаном быть не хочу. Нет, хочу, конечно, но не прямо сейчас. Может, позже…
— Твое дело. Но тогда кандидатур на трон нет. А может, вы собираетесь посадить на трон кого-то из своих? — снова обратился к Холоху Креол. — Может, ты сам хочешь стать султаном?
— Ну, вероятно, на время, пока народ не скажет свое слово… — залепетал предводитель повстанцев. Похоже, он действительно лелеял похожую мечту.
— А, вот оно как… — понимающе кивнул маг. — Вполне понятное желание. Но ты гарантируешь, что будешь править лучше ? У тебя есть опыт? Ты когда-нибудь чем-нибудь управлял? Кроме своей банды отроков, конечно.
Холох гневно покраснел, но промолчал.
— Вот то-то и оно. К тому же права султана на трон освящены веками — он принадлежит к древней династии. А ты? Вряд ли вся страна единодушно бросится присягать на верность — неизбежны беспорядки, другие претенденты на трон, и опять-таки гражданская война и раскол.
— Но справедливость!… — снова воскликнул Холох. Его, похоже, заклинило на этом слове.
— Есть такая пословица: пусть рухнет мир, но восторжествует правосудие, — вспомнила Ванесса. — И еще что-то типа: ничто в мире не стоит детской слезинки. Не помню дословно…
— Это ж какая гнида такие пословицы выдумала? — удивился Логмир. — Хой, подруга, да я тебе в легкую тыщу вещей назову, за которые целого моря слез не жалко! А целый мир уж во всякую ценней правосудия!
— Да я просто пример вспомнила! — возмутилась Вон. — Сама знаю, что чепуха…
— В общем, выношу вердикт, — прищелкнул пальцами Креол. — Султан остается на своем троне и сам решает, что с вами делать. Но я бы на его месте вас казнил. И мучительно. Именем Зису, Девятнадцатой Эмблемы, Примирителя врагов и Разрешителя споров, да будет так! Машинанна!
— Святой Креол подтвердил власть монарха! — грозно провозгласил лод Гвэйдеон. — На колени пред венценосцем!
Люди Холоха начали медленно опускаться на колени. Неохотно, через силу, но все-таки. Уж очень суровый вид был у паладина.
Холох упрямо вскинул подбородок, не желая унижаться перед тираном, и тут же получил жезлом по лбу. Креолу не нравилось игнорирование его приказов. Правда, на сей раз приказ отдал не он, а лод Гвэйдеон, но магу все равно не понравилось.
Саудрон-Тарк на глазах осмелел. Он довольно потер пухлые ладони и многообещающе поглядел на Холоха с компанией. Впрочем, на Креола он смотрел без всякой приязни — даже с ненавистью. Кому приятно, когда тебе снисходительно позволяют остаться на троне? Мол, так уж и быть, сиди, раз ничего получше не нашли.
— Ваше Величество, может, вы все-таки сохраните им жизнь? — заступилась за повстанцев Ванесса. — У них ведь были благородные побуждения…
Креол и Логмир синхронно захохотали. Даже лод Гвэйдеон неодобрительно покачал головой. На Каабаре королей почитали священными персонами, помазанными самой Пречистой Девой. Цареубийц никогда не щадили.
— Я буду последним дураком, если сделаю это, юная саранна! — процедил Саудрон-Тарк. — Нет уж, саран чародей прав — я их всех казню самой медленной казнью…
— Но если вы их пощадите, они могут раскаяться и исправиться… — предположила Вон.
Креол и Логмир засмеялись еще громче.
— Леди Ванесса, пятьдесят лет назад в Шудши правил король Воллан Мягкосердечный, — вспомнил лод Гвэйдеон. — Я тогда еще не был ни лодом, ни даже Гвэйдеоном — просто Юхша, сын мельника…
— Лод Гвэйдеон, так это ненастоящее имя?! — поразилась Ванесса. — Вы не Гвэйдеон?!
— Разумеется, настоящее! — оскорбился паладин. — Уже почти сорок семь лет, как настоящее! Вступая в Орден, послушники принимают новое имя из уст самой Пречистой Девы! А титул лода мы получаем по окончании обучения, одновременно с доспехами и оружием!
— А что — старое имя не нравилось? — не понял Логмир. — На хаба вдруг понадобилось?
— Потому что имена бывают самые разные, — терпеливо объяснил лод Гвэйдеон. — Леди Ванесса, помните лода Марака? Он родом из Шуды, а там имена очень сложные. При рождении его назвали Сбаудж’хгкссарим-Тауллшаар’ах-ибнак.
— Да, я бы такое не выговорил, — признал Логмир, с уважением глядя на паладина — запомнить такое имечко!
— А что вы про короля говорили? — спохватилась Ванесса.
— Там была похожая история — короля Воллана Мягкосердечного пытались убить. Но покушение не удалось. И король поступил так, как вы сейчас предлагаете: сохранил жизнь своим убийцам. Всего через месяц произошло новое покушение — на этот раз удачное. Среди покушавшихся были почти все, кого он пощадил в предыдущий раз. Кое-кто, возможно, и в самом деле раскаялся, но большинство…
— Еще бы! — фыркнул султан. — Щадить бунтовщиков — слабость! А слабого султана сами боги велят свергнуть! Нет уж, как только сюда доберутся мои янычары…
И как раз в этот момент в двери ворвались могучие здоровяки с цзянями. Пледек-Ной хрипло провозгласил:
— Вечная слава Его Величеству! Смерть мятежникам!
— Этих не трогать! — через силу приказал султан, указывая на Креола, Ванессу, лода Гвэйдеона и Логмира. Не из благодарности — никакой благодарности он не испытывал. Исключительно из чувства самосохранения — Саудрон-Тарк прекрасно понимал, что натравив своих янычаров на этих четверых, он рискует остаться без гвардии.
— Ну, бурдюк в короне, не держи зла! — хлопнул его по потной лысине Логмир, приготовившись взять высшую скорость. — Хой, служивые, сами дорогу дадите, или мне вас разбросать?
— Кто это, Ваше Величество? — недоуменно указал на него цзянем Пледек-Ной. — Кто-то из мятежников?
— Это Логмир Двурукий… — сквозь зубы процедил султан.
Янычары невольно подались назад — о Логмире знали все. Драться с ним никто не рвался.
Креол, последние минуты стоявший с отрешенным видом и, казалось, разговаривавший с кем-то на расстоянии, неожиданно приказал:
— Откройте окно!
Лод Гвэйдеон молча саданул в цветное стекло бронированным кулаком. Там, снаружи, болтались концы веревочной лестницы…
— Коцебу подан, сэ-эр! — раздался сверху высокомерный голос домового в ливрее.
О драке все забыли. Мятежники, янычары, даже сам султан столпились у окон и изумленно глазели на невиданное чудо — летающий дом, неподвижно зависший над диль-Раджкаданом. Четыре человека вскарабкались по лестнице на борт коцебу, бронзовый диск замерцал и… растворился в воздухе.
Глава 18
Если ты просто ничего не делаешь — ты бездельник. Если ты ничего не делаешь с умным видом — ты философ.
Сократ
Оказавшись в родных стенах, Ванесса первым делом избавилась от знака стеклодува на лбу. Без сожаления, но с большим трудом — чрехверцы использовали для этих временных татуировок какую-то особую, очень стойкую краску.
