Не знаю, кто первым заметил неладное. Бэзил предупреждающе схватил меня за плечо, но я уже и сам понял. Моя рука стала видимой до самого локтя! И тут же всполошились саты. Представляю, что они увидели: болтается в воздухе рука в кожаном рукаве, время от времени совершает почесывающие движения… От неожиданности мы с Бэзилом запаниковали. Душевное равновесие, которому учил нас Зануда и которое обеспечивало невидимость, рассыпалось в прах. Мы проявились из ничего, как два дурных привидения.
К счастью, нас окружали одни женщины. Они бросились прочь, квохча, как курицы, и смешно всплескивая крыльями. Мы тоже рванули к реке, но путь нам преградил могучий воин. Угрожающе раскинув крылья, он завис на пятиметровой высоте. Черный квадратный аппарат у него на груди осветился вспышкой…
Пустота разверзлась справа от меня. Как она выглядела? Немного похоже на мутное зеркало, тлеющее по краям перламутрово-розовым огнем.
Но это я вспомнил уже потом, а тогда просто бежал без оглядки, ориентируясь на черный с белой кисточкой хвост Бэзила.
— Где этот чертов Самир?! — крикнул кот.
Бывшему шахиду удалось остаться невидимым. Его внутренней дисциплине можно было только позавидовать.
— Черт с ним! — отозвался я. — Бежим к домам! Сат не будет палить по своим.
— Не получится! Он гонит нас на открытое место!
Действительно, сат отрезал нам пути к отступлению. Выстрелы происходили все чаще. Мы петляли как зайцы. Это было похоже на дурной сон: земля, исчезающая из-под ног, преследующая нас жуткая химера… Нам не убежать, обреченно подумал я. К счастью, меткостью оружие пришельца не отличалось. Но сат уже снижался, чтобы прицелиться поточнее.
— Я здесь! — послышался крик.
Я обернулся на бегу. Между нами и сатом буквально из ничего возник Самир. Он поднял камень и с силой швырнул его в пришельца. Тот возмущенно заклекотал и разразился очередью выстрелов. Самир — одинокая мишень — уводил его прочь, туда, где заканчивался поселок сатов. Бэзил рванул меня за рукав, и мы скрылись за стеной стоящего на окраине свежевыстроенного «гнезда». Запахло сырой землей и чем-то мандариновым.
— Так, — сказал я, — давай соображай. Надо поймать этого археоптерикса.
— Что? — не понял Бэзил.
— Не «что», — рявкнул я, — а будем брать языка! Думай давай!
Согласен, посетившая меня идея была бредовой. В нашем положении нам бы ноги унести… Но мне нужна была компенсация за недавнюю слабость. Случай с Нэем не давал мне покоя. Надоело быть жертвой! Да и Самира, кто бы он ни был, я бросать не хотел. Он-то нас спас!
— Сейчас соорудим гарпун, — сказал Бэзил, деловито чертя прутиком на земле.
Мысль я понял сразу, но не поверил в ее реальность. Загарпунить сата?
— Он ведь живой! А гарпун — всего лишь иллюзия.
— А гнезда они из чего, по-твоему, вьют? — отозвался Бэзил. — По-моему, у сатов с атхартийской материей полная совместимость. Не отвлекай меня, сейчас все будет готово.
Меня всегда поражала способность Бэзила создавать невероятные вещи. В отличие от меня, способного представить только то, что я когда-либо видел, Бэзил мог придумать что угодно. Не прошло и минуты, как у нас в руках оказалась арбалетоподобная конструкция.
Не прошло и минуты, как у нас в руках оказалась арбалетоподобная конструкция. Она заряжалась коротким гарпуном, привязанным на прочный канат.
— Стрелять придется тебе, — сказал кот. — Пока я буду принимать человеческий облик, мы потеряем время.
Я взял оружие.
— Тяжелый, зараза. Ладно, пошли.
Вынырнув из убежища, мы сразу увидели сата. Его крылья со свистом рассекали воздух. Я понял, что Самир уводит его в сторону от реки. Не хочет, чтобы саты обнаружили нашу машину. Я с трудом поднял арбалет.
— Эй ты, цыпленок табака! К нам, к нам! — заорал Бэзил, запрыгал на месте, встал на задние лапы и замахал передними, выпустив когти. И, обращаясь ко мне, тихо сказал: — Когда будешь целиться, помни, что ты меткий стрелок. Чемпион мира по стрельбе.
Не знаю, удалось ли мне это самовнушение. В любом случае, промахнуться было трудно: гигантская крылатая туша, разъяренная Бэзилом, неслась прямо на нас. Сдирая кожу на пальце, я рванул спусковой механизм.
— Есть! Есть! — радостно заплясал кот. Гарпун пробил сату предплечье.
Честно говоря, Сурок, я не помню в Атхарте более земных ощущений. Добыча билась у меня на крючке, норовя вырвать арбалет из рук. От кота проку было мало. Сат звал на помощь и поднял бы весь поселок, если бы не подоспел Самир. Вдвоем мы обрушили сата на землю. Тот бил крыльями, разевал клюв, демонстрируя алый язык. Я сорвал с его груди опасный аппарат и направил на самого сата.
— Веди себя спокойно, приятель, — строго сказал я. — Тебе придется многое нам рассказать.
31
Сат свирепо вращал круглыми птичьими глазами, но его лицо, плоское как у совы, выглядело растерянным. Мы вытащили гарпун и связали крылья за спиной веревками — очередной своевременной иллюзией, созданной Бэзилом. Сат перенес это почти безропотно. Лишь когда я наставил на него прибор, больше всего напоминавший старый фотоаппарат «Зенит», он хрипло проклекотал:
— Я настоящий, мне это не повредит.
— Ты уверен? — спросил я, положив палец на кнопку возле «объектива».