— Повинуюсь, как сурок, госпожа. У двуруких варваров, знаете ли, есть одно кушанье. Оно называется сипаге-ти. Сейчас я принесу его, и мы сможем насладиться беседой.
Непрерывно кланяясь, повар отправился на кухню. Послышалась милая сердцу асурская брань, зашипели камни очага. От ностальгии у Майи слезы навернулись* на глаза. Вскоре Джончег вернулся, неся две миски с дымящимися белыми червями из теста. Плеснув на червей кровавым соусом из пластиковой бутылки, он поставил миски на стол.
— Угощайтесь, госпожа Утан. И пусть мертвые завидуют нам, живым.
— Благодарю, господин Джончег. — Майя принялась есть, правда, без особой охоты. Варварскую экзотику она не понимала. — Господин Джончег, — сказала она, едва прожевав, — помните, я отправлялась сюда, чтобы найти Намсу, моего пропавшего друга? Вы снабдили меня геном-трансформерами и обещали помощь.
— О да, помню. Вы нашли его?
— Он превратился в дакини.
— Так-так…
Повар терпеть не мог дакини. Сам он принадлежал к тем личностям, что не оставляют невыполненных дел. Контрабандисты, разведчики асуров, послы — всем волей-неволей приходилось идти на поклон к господину Джончегу. Повар держал в руках нити всей неофициальной политики региона. Под его началом ходили отчаянные спиноломы, мастера отсроченной смерти, бойцы асур-фу. Деньги, корабли, оружие, геном-трансформеры. Без преувеличения можно сказать, что в ресторане «Котлета вечности» (или «Вечности котлет»?) решались судьбы доминионов.
При всем этом господин Джончег оставался всего лишь гигантом крови. До звания титана оставалось чуть-чуть, но этого «чуть-чуть» повар преодолеть не мог.
— Он стал дакини, — повторила Майя. — Клан Намсара, к которому я принадлежу, не потерпит такого позора. Беднягу Намсу надо спасать.
— Очень сожалею. Знаете, Майя, я с детства ненавижу истории о дакини. В третьем классе у меня была двойка по литературе. Кхе-кхе, да… Я не смог объяснить предпосылки дакинизма в «Истории о черной простыне».
— Но я прошу вас! Я, титан крови, смотрю на вас снизу вверх! Неужели вы никогда не любили?
Повар сделал восточное лицо, и Майя поняла, что задала неуместный вопрос. В своей жизни господин Джончег любил только деньги.
— Забирайте своего дакини, — ласково предложил он, — и убирайтесь с Лувра. Клянусь богомолом, сударыня, вы натворите столько глупостей, сколько колец в скорпионьем хвосте.
— И не подумаю.
— Да? Это интересно.
— Вот. Я добыла рецепт Паутичьего зелья. — Майя прихлопнула листок ладонью. — Господин Джончег, помогите мне сварить его и оживить дакини! У вас есть силы, у вас есть власть. Клан Намсара в долгу не останется.
— Так-так… — Веки Джончега опустились. — Вы позволите? — потянулся он к рецепту.
— Да-да, ради бабочки.
Прочитав рецепт, Джончег Силва надолго замолчал.
Прочитав рецепт, Джончег Силва надолго замолчал. Майя сидела ни жива ни дакини, не зная, чего ожидать.
— Паутичьи яйца добыть можно, — наконец ответил повар. — Правда, это влетит в асурьену, ну да вы дама богатая. Но вот пять головастиков… Титан крови, вы хоть понимаете, чего хотите? Похоже, нет. Да и чего ожидать от двурукой блондинки? — Майя не отреагировала, и он продолжал: — Из икры одной асури вылупляется триста-четыреста головастиков. Клянусь богомолом! Около трети рождаются с киселем в голове и одной парой рук. Им только в реакторах работать истопниками. Остальных жрут щукамбалы и кольшмары, их продают в рабство, на них охотятся бородавы.
— К чему вы клоните?
— Сейчас поймете. У людей рождается один ребенок. Реже два. Тройня — это событие. Кхе-кхе… Для нас головастики ничто, люди же с трепетом относятся к своим детенышам. Если вы похитите пятерых, вас объявят вне закона. Сражались ли вы когда-нибудь с фехтовальщиками Фронтира? Поверьте, приятного мало.
— Значит, вы отказываетесь?
— Зачем так грубо? Мне дорога шкура. Да и с людьми приятнее торговать, чем драться.
Майя вздохнула. Что ж… Придется прибегнуть к последнему средству.
— Господин Джончег, вы знаете, на какой высоте мы сейчас находимся?
— Четыреста семьдесят три метра, сударыня.
— В прошлый раз вы обмолвились, будто живете в своем ресторанчике безвылазно. Это правда?
— Конечно. Не могу же я оставить «Вечность» без присмотра. Люди — вороватая раса, хуже асуров.
Майя придвинулась:
— Но… но это немыслимо! Вы гигант крови! Вам запрещено жить выше пятнадцати метров. Я титан — и то живу в невысокой башне на острове. — Голос ее сорвался на отчаянный шепот: — Вы забрались выше, чем полагается первому кровью! Когда я поняла это, мой рассудок едва не вышел из повиновения.
Повар усмехнулся:
— Правда. Жизнь среди людей меняет. Добро, зло… что это для таких, как я? Жалкие асуришки следуют правилам. Я же, Джончег Силва, — зову крови.
— Ваше число крови — «1 000 027». Я знаю, что вы много раз пытались пересечь миллионный рубеж и стать титаном, но безуспешно.
— Ваша правда. Быть может, вы знаете почему?
— Знаю. Число крови Намсы — «999 999». Он дакини, и его число крови останется с ним навечно. А это значит, что вам никогда не стать титаном.
Господин Джончег вполголоса выругался.
…Чтобы понять его, следует представить себе систему асурских рангов. Число крови для асура — это все. Смысл жизни, предел мечтаний, любовь, кровь, розы и морозы. Это повод для хвастовства и депрессии. Все асуры недовольны своим числом крови, все мечтают его улучшить.
Каждый год на Асургаме проходит великий Фестиваль Крови. В этот день все числа смешиваются в беспорядке. Титаны, гиганты, высочайшие, рослые крови — все меняются местами, согласно своим заслугам.
Перепрыгивать числа крови нельзя. Миллион пятый кровью может стать миллион пятым, лишь последовательно побывав четвертым, третьим, вторым и так далее… Естественно, тот, кому это число принадлежало раньше, с ним расстанется, чтобы получить другое. Двух одинаковых кровью асуров существовать не может.
Дакини не участвуют в Фестивалях Крови.
Может, потому их так ненавидят? По иронии судьбы Намса застыл на границе, отделяющей гигантов от титанов. Из-за него Джончег страдал все эти годы.
— Намса… Так-так, душечка, продолжай, — в глазах повара вспыхнул опасный огонек.
— Если ты не поможешь, так и сдохнешь гигантом. Это я обещаю.
Джончег подцепил пальцами испачканную в кетчупе спагеттину. Несколько движений — и она превратилась в петлю виселицы.
— А если помогу, значит, сдохну титаном… Хорошо, милая. — Он привстал со стула и закрепил петлю в абажуре настольной лампы. — На кухне у меня ребята околачиваются. Не титаны, обычные люди. Может, кликнуть их, как думаешь?.. — Он улыбнулся. — Тебя — богомолу на прокорм, дакини — в распыл. И все само решится.
Джончег прищелкнул пальцами. Майя услышала зловещее клацанье за стенкой. На стене мелькнула тень человека с коротким автоматом в руках. Что-то басовито загудело, и по груди асури скользнуло рубиновое пятнышко прицела. «Лазерная пила с рентгеновской накачкой, — сообразила Майя. — Греется секунд семь, а потом четыре минуты луч не остановить. Режет даже сталь. Неудобное оружие, но очень мощное».
Чего-то в этом роде она и ожидала. Выучки титана хватило бы, чтобы атаковать Джончега. Заколкой вспороть горло, парализовать ударом отсроченной жизни… А дальше? Сразу убить гиганта не получится. Да и нельзя Сильву убивать — он нужен живым. А потом Джончеговы головорезы расстреляют ее из всех стволов.
