Однажды на балу некий провинциальный комик сделал ей комплимент, сказав, что у нее талант к драме. Для генерала Шепетова это стало трагедией. Будучи без пяти минут сорокалетней дамой, Луиза отправилась искать актерского счастья.
Вступительные экзамены в театральное она завалила. Но это ее не остановило. Бледная замухрышечка, не умевшая побороть в себе учительницу стереометрии, она поклялась погибнуть или добиться своего. Она сменила цвет помады, объявила себя дальней инкарнацией Миядзаки и основала общество имени «Черной Кармиллы».
С тех пор и начался ее головокружительный взлет.
— Ну, как у тебя там? — щебетала Асмодита. — Рассказывай, рассказывай, рассказывай! Сейчас, погоди…
Она достала складной нож «Вамп-Викторинекс», выдвинула пудреницу и зеркало и принялась прихорашиваться.
— Представляешь, сына, — говорила она, подправляя черные тени под веками, — археологи открыли могилу, в которой в обнимку похоронены Рильке и Лорка.
— А кто это такие?..
— Сю-у-ур! Это же поэты, инфантильный ты мой!
Велька растерялся. За годы, проведенные в берсальерском училище, он совершенно отвык от той светской манеры разговора, без которой не мыслила своей жизни мать. Луиза же продолжала трещать как ни в чем не бывало:
— О Эксварья, величайший из археологов! Он синтезировал лепаж, из которого Пушкин убил Лермонтова. И я даже держала его в руках. О, это прикосновение к мировой культуре Земли! О этот дух времени!
— Разве его Пушкин… того?..
— Зайка! Лермонтов прожил двадцать семь лет, Пушкин — тридцать восемь. Оба стрелялись. Ну, и кто кого, по-твоему?.. — Она потрепала Вельку по волосам. — Пойдем, ребенок. Я амбивалентно хочу жрать. Кстати, кушать — это мещанское слово, не употребляй его.
И они отправились жрать. Или мещански кушать.
Как Велька боялся, что мама польстится на экзотику и отправится в «Котлету вечности». Но нет, обошлось. Есть они отправились в «Лабиринт отражений» на первом этаже вокзала.
Но нет, обошлось. Есть они отправились в «Лабиринт отражений» на первом этаже вокзала. Грубо прорисованные столы, плоские официанты с приклеенными улыбочками, меню с подробным описанием рецептов. К заказу прилагались дип-очки с мелькающей в стеклах разноцветной метелью. Сквозь них мир выглядел зримым и объемным, куда объемнее, чем в реальности.
Столик, за который посадили госпожу Асмодиту, покачивался на волосяном мосту над пропастью. Нить выходила из ноздри огромного ифрита и исчезала в скалах. Вдали белым и синим искрились купола мечетей, словно пирожные с заварным кремом.
Велька снял дип-очки и отложил в сторону. Он уже взрослый, решил он. Пора жить в реальном мире.
Рядом со столиком возник вырезанный из фанеры силуэт ковбоя.
— Что будете заказывать? — поинтересовался он.
Велька не удержался и вновь нацепил очки. Официант приобрел объем.
Впечатляющее зрелище! Взгляд пристальный, словно прицеливающийся, пояс — огненная плеть, телосложение сухощавое, руки привыкли к оружию… Что он делает здесь — в киберпанковском ресторане?
— Принесите что-нибудь… такое… — Асмодита неопределенно пощелкала пальцами. — «Императора», например. Мороженое «Молодильные яблоки». — Она обернулась к Вельке. — А ты что будешь?
Велька наугад ткнул в меню.
— Мне «Трех поросят», пожалуйста.
— Сынуля, ты же не съешь столько. А впрочем… — Луиза сделала знак официанту. — Расскажите, как оно приготовлено.
Никто не знает истоков этой традиции. Но в «Лабиринте» считается престижным спрашивать, как приготовлено то или иное блюдо. Это своего рода допуск в элитарный клуб, нечто, отличающее ценителей от деревенщины.
— Наш повар, госпожа, — официант выпрямился, — будет горд выполнить этот заказ. Он состоит из трех частей: блюда запада — графский биг-мак, картошка фри по-монархически, кока-кола кинг сайз… затем русская кухня — борщ, блины с двенадцатью видами начинок, водочка под блинчики, водочка под икорочку, водочка под грибочки, водочка под семгу, водочка под огурчики, водочка под спецзаказ и напоследок японские блюда…
Волосяной мост прогнулся. По нему, нарушая все законы физики, полился масляный ручей. Де Толль наверняка узнал бы его: ведь это был прэта, гений черного пипиара.
— …потом суши «В поисках Немо», русалочка-нигири…
— Давайте-давайте! — Прэта втек в кресло. — Несите все! У нас хорошие новости, Луиза.
— Гений! — всплеснула руками Луиза. — Ты очень кстати, лапусик. — Она повернулась к сыну. — Знакомься, Веля: это мой пипиар-менеджер, Гений, Внароде Известный. Гений, это мой сын Велетин.
— Очень приятно.
Прэта благодушно расплылся в кресле:
— Асмочка, дело на мази. Луврский интернет разбух от сенсаций.
— Сю-ур! Надеюсь, это инфернальные сенсации?!
— Асуры-людоеды, скоропостижная смерть губернатора, детский скелет в тюремной камере… Осталось связать это с демоническим влиянием Асмодиты на судьбы миров.
— Представляешь, Велетин, — Луиза мечтательно закатила глаза, — меня окружает инфернальная аура.
Планеты, которые я посещаю, преследуют неудачи. Едва я ступаю на почву какого-нибудь мира, как — ах! — он сгорает, словно робо-спасатель, летящий на огонек склада с напалмом.
— И чего тут хорошего? — кисло отозвался мальчишка. — Тебя скоро пускать никуда не будут.
— Пусть только попробуют! Я манифестирую катарсический трансцендентализм. Это так гендерно, сына, ты не представляешь!
Кадет покосился на прэта:
— У нас тоже ауры хватает. Без этого трансизма.
— Да? — оживилась Луиза. — Велюсик! Ты ведь не рассказал, что у вас в Шатончике. Как папик поживает?
Но Вельке снова ничего не удалось рассказать. Едва он раскрыл рот, как у столика материализовался свирепого вида космач в свитере грубой вязки.
— Дор-рогуша! — простонал он. — Луизочка, принцесса марсианская! Ты ли это?
— Арсений Тиллий!
— Представляешь, дорогуша, — не дожидаясь приглашения, космач плюхнулся в кресло и потянулся к меню, — в школах вводят курс «Основы джедайской культуры». Вот, пишу учебник.
— Ты?!!
— А папа увяз в контрабанде, — безнадежно пролепетал Велька. — На нас охотятся асуры…
— И правильно! Потому что они безнравственные. — Космач уставил на Вельку указательный палец. — В отличие от джедаев. Вот позвольте, я прочту выдержки из своего труда. — На столе появилась кипа листов. — «Однажды пресветлейший Йода, используя силу, отправился в Асургаму. С ним летел школьник Саша, который не верил в Силу и смеялся над джедаями…»
Велька заерзал:
— Мам, — конфузясь, сообщил он, — мне выйти надо.
— А поговорить о джедаях? — заволновался Арсений. — Вы ведь хотите поговорить о джедаях?
— В другой раз.
— Хорошо, сына. — Луиза покопалась в сумочке и достала браслет. — Это билет на лайнер. Отправление через два с половиной часа. Не опаздывай, лапуля!
Велька выбрался из-за стола. Вслед ему неслось:
— «…и тогда Саша все понял и раскаялся. Больше он не смеялся над джедаями. Мастер Йода смилостивился над ним и, применив Силу, вылечил его больную маму, вновь сделал ценными акции застрелившегося папочки и подарил Саше другого щенка — куда лучше, чем прежний».
Велька стоял на платформе междугородних поездов и, прощаясь, глядел на город. В душе у него томилась горечь.
Все повторяется… Неделю назад он так же шел мимо таможенных детекторов: тот же браслет, та же форма… почти. И точно так же его ждала Береника.
