Хорошо придумано, нечего сказать.
Майя зачерпнула из тарелки жгут спагетти и сплела подобие рыбы-колобка. Затем сунула голову фигурки в петлю «виселицы». Покачавшись немного, рыбина вывалилась с другой стороны.
— Контрабандисты возят товар к кинкарам, — как бы между прочим заметила асури. — Сперва на Лувр, потом через портал на Версаль и — в доминион глиножопых. Ты ведь на этом хорошие асурьены делаешь?
Повар склонил голову в знак согласия. Деньги действительно выходили немалые.
— Я оставила возле портала сюрприз. Если через шесть часов не вернусь в подземелья, можете слать к кинкарам посла с извинениями. Поставок больше не будет.
— Вы меня пугаете, сударыня. Неужели все так серьезно?
— Более чем. Место для портала выбирал сам Намса. Он позаботился о том, чтобы его контролировать.
— Понятно. — Джончег вытер испачканные в кетчупе пальцы о полу халата и щелкнул пальцами — гудение смолкло. — Что ж, смелых титанов я люблю. Можно и поговорить.
Он откашлялся. Похоже, неудача его нисколько не смутила.
— Дайте-ка вашу писульку еще раз, — предложил он. Перечитал, поморщил нос. — Значит, пятеро детенышей? Невелика цена за титанство. Да и фехтовальщики не так страшны, если их вовремя перекупить.
«Он подает в асурском ресторане блюда людей и носит халат парии, — напомнила себе Майя. — А еще живет на неположенной высоте, наплевав на правила крови. Опасный асур, клянусь богомолом! С ним горловой мешок держи востро».
Вслух же произнесла:
— Вот и прекрасно. Значит, вы мне поможете?
— Не так скоро, милочка, не так скоро… Расскажите лучше, что за Намса такой? Мне кажется, я где-то слышал это имя.
— Вряд ли. Пятнадцать лет назад он служил в Северном доме.
Пятнадцать лет назад он служил в Северном доме. А потом с ним случилась досадная история…
…Внимание, с которым Джончег слушал рассказ о Намсиных злоключениях, не ускользнуло от Майи. Чем-то повара эта история зацепила.
— Так, значит, пять детенышей… — проговорил он, когда асури умолкла. — Всего пять. А знаете ли вы, сударыня, кто я такой?
— Теряюсь в догадках.
Джончег достал головной платок и повязал его. Платок переливался алым шелком, в центре чернел скорпионий череп.
— Когда-то я служил квартирмейстером на «Сен-Мо». Меня боялся сам Морга Дрейкан. И парнишку вашего, Намсу, хорошо помню. Мы с ним ходили в поход на «Моби Дика». — Лицо старого пирата затуманилось воспоминаниями. — Славные времена были… Впрочем, лирику побоку. — Он доверительно придвинулся к Майе: — Я вам помогу. Но с одним условием.
— Каким же?
— Мальчишка — тот, который вызвал Намсу на дуэль, — останется жив, и вы передадите его мне. Согласны?
— Но рецепт…
— К богомолу рецепт! Девочка моя, ты титан, но любовь и потеря двух рук плохо сказались на твоем рассудке. Тут дело нешуточное!
Повар огляделся: не подслушивают ли? И придвинулся еще ближе.
— Дело нешуточное, — повторил он. — Я дам знать Морге на всякий случай. «Сен-Мо», старая его посудина, болтается с той стороны дыры, в асурском доминионе. Головастик слишком многое знает. Если он вспомнит предыдущую жизнь, нам всем не поздоровится.
— Мальчишку не отдам! — глухо вскрикнула Майя. — Без него Намса останется дакини!
— Да бабочка с тобой, — устало отозвался Джончег, — что за беда? Мы парня просканируем и все. Даже Моргу приплетать не станем. Ты, я, ребятки мои головорезы… А потом что хочешь делай с парнем, хоть в пирог запекай.
Майя по-прежнему смотрела на Сильву с недоверием. Пиратский квартирмейстер нравился ей все меньше и меньше.
Но выбора не оставалось.
— Я думала захватить детенышей по одному. На это нет времени. Жадность и страх пока сдерживают офицеров, но, клянусь бабочкой, продлится это недолго. Ритуал пройдет в горах.
— Где? Когда?
— Один детеныш считает меня своим лучшим другом. От него я узнала одну тайну. Вместо того чтобы охотиться на уховерток, собирать вкусные личинки жуков и грабить паутичьи гнезда, человеческие детеныши враждуют друг с другом. Сегодня вечером они собираются для дуэли в месте, именуемом Скалищами.
— Скалища… Помню. Это не там ли гнездятся паутицы?
— Нет, но скоро будут. Вы понимаете меня?
— Малыши отважны и безрассудны. Впрочем… все они таковы, во всех доминионах. Это упрощает дело. Сделаем мы вот что… — И квартирмейстер поведал Майе свой план.
Никто не мог назвать асури Утан неженкой. Она воспитывалась на историях о мертвецах и дакини, росла в борьбе с бородавами и щукамбалами. Но план Джончега ее потряс. Выдумать такое мог лишь асур, живущий вне моральных норм и ограничений.
Тот, чей ресторан располагался на неправильном этаже.
Глава 22
ГДЕ БУЛЬКАЕТ
Быть джентльменом — значит, быть готовым к неожиданностям.
Страдающая акрофобией дама спутала де Толлю все карты. На лифте путь к платформам занял бы считаные секунды. Но эскалатор движется медленно, гораздо медленнее, чем хотелось бы. На «Левиафана», отправляющегося к Кларовым Варам, Владислав Борисович безнадежно опоздал. Следующий поезд — «Молот Запада» — ожидался лишь через полчаса. Так что инспектор решил вернуться на площадь и выпить кофе.
В кафе царили тишина и прохлада. Убаюкивающе гудела линия доставки, голографические пирожные кружились под «Вальс цветов» из «Щелкунчика»; печь издавала вкусный сосновый аромат зиры и корицы.
Обслуживали кафе две официантки в коротеньких белоснежных халатиках. Беленькая немилосердно тянула гласные, надолго застревая между словами. Черненькая, наоборот, трещала без остановки. Владислав Борисович не раздумывая двинулся к ней — он торопился.
— Девушка, — ткнул он в витрину, — вы не покажете мне эти чудные коричневые штучки?
Брови красавицы прыгнули вверх:
— Почему не покажу, почему? Мы что, с вами поссорились?!
— Э-э…
— Таки я удивляюсь. Таки вы покупаете медовый пирог леках, но совершенно не разбираетесь в вопросе. Бирута! Немедленно накорми господина кодафой и приготовь кофе!
Беленькая неторопливо провальсировала к кофейному аппарату.
— Позвольте… я…
— Таанзанийский? — пропела она с неподражаемым акцентом. — Копи Луувак? Антарееспрессо? Что выи будьете заказьивать?
Владислав Борисович понял, что пора перехватывать инициативу. Иначе он так никуда и не уедет.
— Кенийский, пожалуйста. Без сахара и сливок, и к нему… э-э… леках.
— Не смешите мой кассовый аппарат! Кенийский, я умоляю! Вы думаете, в Кении кофе? Вы пробовали когда-нибудь хороший кофе? Возьмите ригельчино и забудьте эту дрянь. На худой конец выпейте денебики или алголики.
Перед инспектором возникли три дымящиеся чашки. На прилавок шмякнулось блюдце с разными пирожными.
«Сумасшедшая планета, — подумал де Толль, отступая в глубь зала. — И люди сумасшедшие».
Чтобы не спорить с официанткой, инспектор устроился за столиком в уютной нише: среди декоративных мешков кофе, просмоленных бухт каната и якорей. У окна шушукались подростки: мальчишка в курсантской форме и девушка в майке цвета хаки. На столике валялись пластиковые листы, помаргивал огоньками мольберт-ноутбук, полупустые чашки с эспрессо опасно сгрудились у края столика.
Заметив де Толля, подростки умолкли. Девочка сгребла со стола несколько листов и решительным шагом двинулась
— Разрешите?
— Садитесь. — Де Толль придвинул к ней одну из чашек. — И пригласите вашего друга, раз уж на то пошло.
