— Они, — с затаенной ненавистью сообщила Тая. — Эмкаушники. Их еще юнгами Фронтира зовут.
— Эмкау. — Велька наморщил лоб, припоминая. — Что-то знакомое. В голове вертится, а вот что…
— Мобильное космоучилище. Болтаются по всему доминиону — то на одной планете, то на другой. Программа обучения такая. — Тая вздохнула: — В прошлом году к нам приперлись… Ребята из кадетского с ними воюют.
Теперь Велька вспомнил. С парнями из мобильного он не сталкивался, однако слава о них ходила худая. В МКУ отправляли сорвиголов со всех концов доминиона. Нигде не задерживаясь надолго, юнги не заботились о своем добром имени. Избить кого-нибудь, девчонку по залету бросить считалось у эмкаушников обычным делом.
Тая вновь полезла в сумочку за браслетом-мобилкой.
— Але? Але, Димыч? Да, нашла! Поднимай ребят! Одиннадцать и две с ними. Ага, к набережной. Понятно. Нет, ничего! Я сама.
Она сложила браслет и сообщила ничего не понимающему Вельке:
— За ними. Следить будем.
— Зачем? Ты можешь объяснить?
Девочка поморщилась, словно от зубной боли:
— Они у нас одну вещь забрали, понимаешь?.. Нам вот так вот надо ее вернуть! Я ж потому и на вокзале куковала, как дятел на болоте. — Та решительно взяла Вельку под руку: — Пойдем. Теперь ясно, куда идти.
И они двинулись по бульвару Доминионов. Под ручку. Точь-в-точь картинка с лекции по офицерскому этикету. Видели бы его сейчас мальчишки из берсальерки!
При каждом шаге мостовая вспыхивала слюдяными искрами.
Фонтаны жонглировали струями воды — то роняя тяжелые сверкающие гроздья, то вновь подхватывая их. Под ногами сновали бесстрашные попугайчики. Иногда среди бирюзовых попадались оранжевые и даже красные. Им Велька радовался как старым друзьям. Всем известно, что красный попугайчик — это чья-то удача. А вот альбинос предвещает беду.
Тая беспокойно поглядывала на юнг. Лицо ее становилось все мрачнее и мрачнее. Она все никак не могла придумать, что делать с этой компанией.
— Ты это… ты не молчи так, — вдруг заявила она. — У тебя лицо каменное становится. А это неконспиративно.
— О чем же говорить? — растерялся Велька.
— О чем-нибудь. Давай-давай придумай.
Есть две фразы, надежно затыкающие рот: «Расскажи что-нибудь смешное» и «Скажи что-нибудь». Велька задумался. В голову ничего путного не лезло.
— А ты на Острове живешь? — наконец выдал он.
— Ну. Мой папа — ротный в кадетском корпусе. — (Велька встрепенулся.) — Аленыч — это потому что Алексей Семенович. У нас на Осляби родителей надо по имени-отчеству называть.
— Так ты, значит, с Осляби?
— Ага. У папы две жены, это обычай такой. Мама осталась дома, а здесь — тетка Фрося. Она старшая и грымза грымзой. Когда мы на Версале жили, она так с пиратами лаялась!
Версаль!
Вельку словно кто под бок толкнул. Слова «Версаль», «корпус», «асуры», а также дурацкое обращение «команидор» связывались воедино. И связывала их одна история в Велькином прошлом, история, о которой он очень не любил вспоминать: уж больно жутенькой та была.
— А что ты сейчас читаешь? — поинтересовался он.
— «Триста реинкарнаций».
— Да? Я тоже!
Подростки переглянулись.
— А ты дошел до Авенира и Элоизы? — Видя непонимающие Велькины глаза, Тая объяснила: — Они на Земле жили, в столице доминиона. У них была любовь, только невзаимная. Элоиза тайком вздыхала, вздыхала, а потом умерла. И в следующей жизни стала кинкаром.
— М-да-а… — Книжку Велька читал раза три, но такой истории хоть убей не помнил. — А дальше?
Тая замялась:
— А дальше там бред какой-то… Авенир узнал, что Элоиза его любила, воспылал к ней страстью и бросился искать. И нашел. А потом они жили долго и счастливо.
— Человек с кинкаром? — уточнил Велька.
— Н-ну…
Девочка хихикнула и отвела взгляд. И вдруг Велька понял… нет, не понял — почувствовал, что на самом деле все не так. Что Та на самом деле верит этой истории. Может, даже в подушку из-за нее плакала. И тоже мечтает о чем-то подобном.
Он представил вместо Та кинкара. Металлическое лицо, глина, торчащие импланты… Бр-р-р! «Интересно, — подумал он, — мог бы я, как Авенир, искать девчонку на Кинкаране? Это ж как влюбиться надо!»
Вслух же сказал:
— Покажи мне эту главку, а?
Тая недоверчиво глянула на него, но книжку достала. В правом верхнем углу пульсировало розовое сердечко. Ну ясно… Гламур-версия. Каждая книга выпускается в разных форматах, чтобы даже дурак понял.
Каждая книга выпускается в разных форматах, чтобы даже дурак понял. «Войну и мир» вообще выпустили в ста сорока версиях. Любовный, историко-бытовой, историко-военный, философский, сволоцкои, для домохозяек, для программистов, опа-кисовый. Велька читал или научные версии книг, или приключенческие. И историю эту он вдруг вспомнил. Только Авенира звали полковником Вень Иром, а Элоизу — капитаном Елизаветой Суровиной. Естественно, любви никакой не было. Капитан Суровина переродилась в Кинкарране со шпионской миссией: чтобы предотвратить крупную диверсию на земных верфях. И предотвратила. Ее еще потом орденом посмертно наградили.
В этот миг что-то в Вельке неуловимо изменилось. Раньше он презирал тех, кто читает гламур-версии книг. А теперь… мудрее стал, что ли?.. Просто девчонки, они и есть девчонки. Они другие.
— Стой! — Девочка придержала Вельку за плечо. — Вон они у корабля, кататься собираются.
Юнги столпились на пристани, изучая расписание. «Игуана» только что отошла, и пенный след бушевал за ее хвостом, словно молочный коктейль в миксере. Не повезло беднягам… Теперь час ждать, пока вернется.
— Вот и ладушки. — Тая потерла руки, словно это она так ловко увела «Игуану» из-под носа юнг. — Смотри, вон они в «Бар-арба-банан» потянулись.
— Нам за ними?
— Зачем? — Тая недоуменно вскинула брови. (Вельке подумалось, что речная вода нет, а вот океанская бывает под цвет Тайкиных глаз — изумрудная с золотыми блестками.) — Мы, — с расстановкой объявила девочка, — засядем в «Снежной королеве». Как белые люди.
И они отправились в «Снежную королеву» — огромный ледовый грот, парящий над рекой. Дешевенький «Бар-арба-банан» отсюда был виден как на ладони.
Ледяные (на самом деле пластиковые) стены кафешки дышали прохладой. За окном лениво била волной Таня; ветер лохматил поверхность реки барашками, и на потолке чаячьими крыльями качались блики.
Велька наконец перевел дух.
— Столик на балконе, — деловито указала Та. — Нам туда. Призовую команду на борт! Во что бы то ни стало!
И помчалась его занимать. Ей бы нипочем не успеть: наперерез рысил носатый франт в спортивном пиджаке с лейблом «Дуня». Но Велька опрокинул столик, и робот-официант, моддированный под белого медведя, ринулся его поднимать. Как раз на пути франта. Подружка его чуть от злости не лопнула. Ну и поделом, фифа белобрысая! Велька ей даже язык показал. Не из вредности, так. Пусть проигрывать учится.
— Что будете заказывать? — спросил официант.
Тая покачала головой:
— Мы сперва посмотрим, ладно?
— О да, конечно! Вот ваши меню. Чувствуйте себя как дома в царстве Снежной королевы. — Медведь церемонно поклонился. — Только столики не ломайте.
Вельке показалось, что он чуть-чуть улыбнулся. Наверное, показалось: у роботов ведь не бывает чувства юмора. Тая чинно взяла книжицу, а Велька взгромоздил локти на столешницу. Во все стороны побежали изморозные узоры.
