А Лила? Лила надела бы респиратор. Кстати, вот он — торчит из-под кресла.
Из-под сиденья действительно торчал ремешок. В тот миг, когда Велька потянулся за ним, «Вьюга» перешла на бреющий полет с выключенными двигателями. Слишком поздно мальчишка догадался заглянуть, что внутри респиратора.
В нос ударило облачко пыли, и Велька не удержался. В наступившей тишине чих прозвучал особенно громко.
— Кто там? — удивилась Майя. — Головастик, на пол!
Велька натянул маску и схватился за пистолет.
Пластиковая перегородка поехала в сторону. Показалось бледное лицо асури. Кабина за ее спиной горела оранжевым светом. «Автопилот включила», — догадался Велька.
Лежать в тряпье и ждать, пока титанида его отыщет, было невыносимо.
— Стой! — крикнул Велька. — Стрелять буду! — и для убедительности выставил руку с пистолетом в проход.
— Стой! — крикнул Велька. — Стрелять буду! — и для убедительности выставил руку с пистолетом в проход.
Майя расплылась и материализовалась в середине салона.
— Стой, гадина! — заорал Велька на грани паники. — Застрелю же!
— Юность, юность… — вздохнула асури и потянулась к поясу. — Как ты быстротечна пред жвалами богомола.
— Госпожа Утан! — крикнул Тилль из кабины. — Тут у нас какой-то пароль запрашивают! Военный допуск!
— После, головастик, все после, — не оборачиваясь, отвечала Майя.
Ждать, пока она выхватит «паук-удавку», мальчишка не стал. «Скопа» в его руке затрещала, расплевываясь титанопластиковой очередью.
Утан даже не стала уворачиваться. Просто вскинула руку и…
…«Вьюгу» тряхнуло. От удара Велька прикусил язык. По «Вьюге» стреляли, стреляли из зенитного орудия! Так, чтобы наверняка разнести в клочья. Вот откуда-то резанула очередь (словно на швейной машинке прострочили), и моторы загудели тоном ниже. По стальной шкуре катера пошло колотье.
— Святая бабочка, — удивилась Майя. — Как везет этим головастикам. Тилль, держи руль!.. Я…
Велька опять вскинул оружие, но тут катер по крутой глиссаде оборвался вниз. В глазах потемнело. «Вьюга» коснулась воды, подпрыгнула, и — тут сработала катапульта. Пассажирские кресла по одному выскакивали из салона, словно зерна жарящейся кукурузы.
Пальцы вцепились в станину кресла. Что-то ударило по пятке — и нога онемела. В шипении реактивных струй мальчишку вынесло вверх. Звездное небо осыпалось круговертью метеоров, и кресло рухнуло в воду.
Вокруг Вельки вспыхнула иллюминация. Руки оделись светящимися пузырьками; в гулкой пустоте распустились рваные орхидеи пены. И свет, свет!
В уши рвались голоса:
«Даже если придется утопить Лувр в крови…» — Майин.
«Велетин, вы категорически не оправдываете… Ваш брат Абель…» — отцовский.
«Велька! Велька, вернись! Как я без тебя?!» — кричала Тая.
«Здорово! Здорово! Здорово!» — по-щенячьи повизгивал кресильон.
Купаться ночью в океане — это незабываемо. Вода светится, каждое движение одевает тело огненными струями. Отчаянным рывком мальчишка вырвался на поверхность. Попытался отдышаться, но не мог — мешал респиратор. Велька сорвал его и принялся жадно глотать воздух — словно леденющее мороженое огромными кусками.
Жив!
И жить-то как хорошо!
— Эй! — хрипло позвал он. — Крес, ты где?
«Здесь, — откликнулся тот. — Здесь!.. Купаюсь!.. Последний раз купаюсь!..»
Что-то тяжелое неделикатно толкнуло в спину. Велька оглянулся: оказывается, кресло всплыло и покачивалось на волнах.
— Шутишь? — недоверчиво спросил он.
«Какие шутки? — и запричитал: — Ой спасай меня, господин! Ой пригожусь я тебе еще! У меня ж от воды резисторы режет, проводки плющит, корпус цвета «металлик» дуба дал».
— Тихо, тихо. Уже плыву.
«Скопа» плавала в нескольких метрах от мальчишки.
Уже плыву.
«Скопа» плавала в нескольких метрах от мальчишки. Рукоятка панически помаргивала красным: три коротких, три длинных, снова три коротких.
«Я окислюсь! У меня ионы протухнут от воды!» — ныл кресильон.
— Так тебе и надо, — мстительно отозвался Велька, засовывая оружие под китель. — С трех метров не попасть! Тоже мне, дух войны».
«Я пацифист. Убийства мне омерзительны… как, впрочем, любому существу, обладающему сознанием».
«Пацифист? Не-ет, ты не пацифист. Ты… — Велька задумался, а потом выпалил: — Ты псевдоискусственный интеллект, вот кто!»
Кресильон скорбно умолк. Обозначение «П-Иск-Ин», родившееся в позапозапрошлом веке, среди роботов считалось самым обидным, что только можно выдумать.
«Между прочим, — сухо заметил он, — чихать не я выдумал! И сидели бы мы сейчас на «Вьюге», если бы не кто-то из нас — не будем давать гиперссылку».
Велька отыскал взглядом звездочку катера над горизонтом. Да-а… Тут и не поспоришь особо.
— Ладно, — буркнул он, — мир. Нам еще выбираться отсюда. И Майю догонять. Есть идеи?
«Кресло добудь, — повеселел кресильон, — попробую подключиться к интерфейсу. В крайнем случае дам сигнал бедствия».
«Ладно».
Велька огляделся. Глаза понемногу привыкали к слабому свету звезд. В креслах недостатка не было, они толклись в воде, выставив акульи плавники скошенных спинок. А вот и родное, то, что вынесло беглецов с «Вьюги». Вскарабкавшись на сиденье, мальчишка почувствовал себя почти дома. Вот только нога правая побаливала: ушиб, пока летел.
Только бы отыскалась навигационная система… Велька совершенно не помнил, предназначалась ли «Вьюга» для опасных планет или же это изнеженная городская лошадка.
Почувствовав седока, кресло перестало раскачиваться. У станины забурлили пузырьки, и сиденье принялось подниматься из воды.
Не дождавшись толком, пока стечет вода, Велька принялся сдирать обивку. Вжикнула молния, открывая контейнер с НЗ.
— Здесь печенье есть! — обрадованно закричал мальчишка. — О, и пластинка какая-то! Ну-ка… «Этим гиперкреслом мастер Г. Амбс начинает новую партию систем жизнеобеспечения катеров класса «Вьюга-4Х»… Класс! Слышь, Крес? Нам первое кресло досталось!
«Значит, самое раздолбанное… Печенье можешь слопать. Надо же тебя чем-то занять».
«А ты?»
«Разъем видишь? Меня туда».
Велька выцарапал кресильон из «Скопы» и втиснул в гнездо управления кресла. Сам же принялся изучать аварийный рацион.
Пакетик печенья (на вид корм для хомячков), мышеловка, опреснитель, справочники: «Триста вкусных и питательных блюд из леммингов», «Галлюциногенные лемминги средней полосы», «Все, что вы хотели узнать о леммингах, но боялись спросить». Негусто… Похоже, «Вьюга» создавалась для полетов над Чакоткой-3. Порывшись еще, мальчик нашел плоскую металлическую фляжку. Из фляжки пахло ромовыми пирожными; пока опреснитель шипел, добывая воду, мальчишка отпил глоток и принялся жевать печенье.
Ну и дрянь, прости Господи! Как они это едят?
«Как ты? — поинтересовался кресильон.
— Не утонул? Есть результаты».
«Говори».
«Передатчик сгорел. Уничтожен боевым РЭЗ-импульсом. Я скорешился с навигационным блоком, изучаем обстановку. Через несколько секунд дадим прогноз».
«Хорошо. А я печенье ем. Гадость редкостная».
«Печенье?.. Хм… Да… Э-э… Вель, я тут заглянул в базу данных. Это универсальная приманка для ловли грызунов».
Мальчишка поперхнулся, выплевывая крошки.
«Но есть и хорошие новости, — торопливо продолжал кресильон. — Грызуны от нее без ума. А! Готов прогноз! Даже три. Будешь слушать?»
«Конечно».
«Ну, готовься. Я с чакотского переведу? Итак: поплывешь налево, коня потеряешь. Направо — женишься. Хм…»
