— …минус две…
— Молчу. Подчиняюсь грабительскому произволу!
Еще на Версале Тая готовилась к тому, что пиратов придется вести осторожно. Однако им почти никто не встретился. Не слышно было гомона и мальчишечьего галдежа.
Шатон словно вымер.
— Раймон, а что это у тебя в руках? — не оборачиваясь, спросила Тая.
— Краска, г-спожа. У меня к-тер на Версале того… облупился малеха.
— Пи-астро! Пи-астро!
— За мародерство буду вешать на рее. Понятно?
Насундук угрюмо засопел, но краску выбросил.
— А он еще и грешен, — наябедничал кинкар. — Под броником проволоку краденую навертел и в ботинках шурупы прячет.
— Эт- для броневой з-щищенности.
— Отставить броневую защищенность! Значит, так, миленькие, вот забор. За ним начинается наш сад. Там наверху прячется крабиха. Все ясно?
— Так точно! Пр-бавить бы!
— Ну, если это не будет грехом… — добавил кинкар.
Тая вздохнула. На плацу никого, в куполе библиотеки — дыра. Если в Шатоне что-то случилось, Аленыч вполне мог оказаться дома. А Майя наоборот. Но отступать некуда, спутники ее хоть и придурки, однако стреляют метко. В лабиринте от богомолов мокрого места не оставили. Все стены в саже.
Так что Майе придется несладко.
Кинкар вспорхнул в воздух и, став невидимым, перевалил через забор. Раймон прополз по-пластунски. Проделали они все это виртуозно, так, что ни одна ветка не шелохнулась.
— Это тв-й дом? — шепотом спросил Насундук.
— Ага.
— Богато. Аренда, поди, дорогонькая. За робод-ставку плати, плазму-воду плати, н-лог на землю, н-лог на Землю… — Он посмотрел на Таю с профессиональным интересом. — Б-гатый папка, да? Выкуп за д-чку даст?
— Пи-астро! Пи-астро!
Не слушая пиратскую болтовню, Тая посмотрела вверх, на окна Майиного жилища. Стекла затянуты матовой чернотой — значит, хозяйки дома нет. Это даже лучше: можно устроить засаду в комнате.
— Грешный я кинкар… — зашевелился Квазимад. — В чужой сад вломился, людей хороших обижаю….
— Пария Квазимад, — приказала Тая, — а ну-ка, повтори наш план.
— Повторение есть незаконное копирование информации.
— А ты своими словами. Давай-давай.
— Своими словами: незаконно проникнуть на чужую территорию, разбойным образом вторгнуться в жилище, преступно уничтожить и криминально выкрасть собственность представителя недружественного нам доминиона, скобка открывается, дакини, скобка закрывается… би-и-ип…
— Буфер грехов перегрузился, — подсказал Раймон. — Нажмите вот эту кнопочку. И с вас пи-астро за консультацию.
После перезагрузки Квазимад повеселел.
— Нажмите вот эту кнопочку. И с вас пи-астро за консультацию.
После перезагрузки Квазимад повеселел. Искусно притворяясь то скамейкой, то гипсовой девушкой с веслом, он поплыл к входу в башню. Тая и Раймон прятались в его тени. Без всяких хлопот они проникли внутрь башни и остановились в холле.
— Тихо-то как, — пробормотала Тая. — Подозрительно.
— Кран где-то не закрыт. У вас счетчики стоят? Это ж не в-да капает, а…
— Пи-астро!
— А я с понедельника новую жизнь начинаю. В сети — постненький ток, постоянный… Никакого переменного разврата. Имплант умерщвления плоти поставлю, реле искупления…
— Тсс-с!
— Позвольте, сударыня, за пять пи-астро я его заткну?
Впервые Тая задумалась: а может, врут книжки о пиратах? И обитатели Тортуги и Версаля вовсе не благородны, совсем не прекрасны и уж нисколечко не честны.
Но нет.
Сабатини и Джек Лондон не могут врать. Да, конечно, встречались иногда и неправильные пираты, но в основном на Тортуге жили хорошие люди вроде Питера Блада и Джека Воробья.
Она оглянулась на своих спутников. Раймон — тощий, обросший, с вывернутыми губами — шарил взглядом по сторонам, ища, чего бы спереть. Глыба кинкара парила над полом, греша и раскаиваясь с частотой два мегагерца.
Па-набирали на флот!
— Идем вверх, — приказала Тая. — Только тихо! Там рассредоточиваемся и слушаем мою команду. За мной!
Ступеньки поскрипывали под ногами. Это плохо — у титаниды прекрасный слух. Стараясь двигаться бесшумно, штурмовая команда поднималась все выше и выше.
На верхней площадке их ожидал неприятный сюрприз: две двери. За какой из них пряталась асури, Тая понятия не имела.
И вот тут она совершила ошибку (правда, то, что это была ошибка, выяснилось позднее). Разговаривать вслух было опасно, и Тая решила все объяснить на пальцах.
Она сжала кулак и оттопыренным большим пальцем указала Раймону на левую дверь. Мол, пускай проверит.
Раймон отреагировал странно. Он изумленно вскинул брови. Затем тоже сжал кулак и выставил вверх средний палец. Тая задохнулась от возмущения: он еще и «факи» ей будет показывать! От негодования она даже плюнула в мерзавца. Жаль не попала!
Раймон почему-то этому обрадовался. Он погрозил Тае и сделал знак «Ок» — колечко из большого и указательного пальцев. Затем выставил вперед две растопыренные пятерни.
«Денег хочет, — догадалась девочка. — Ишь, десять пиастров ему… Ладно, дядя Люк заплатит».
Презрительно сморщившись, Тая кивнула. Тогда Раймон поправил на плече автомат и, отстранив Таю, решительно шагнул в левую дверь.
Кинкар тихонечко выплыл в правую.
Тая осталась одна, как в общем-то и планировала. При этом у нее росло чувство, что спутники поняли ее как-то не так.
Через некоторое время за стеной ударил взрыв.
Сказать, что, покидая Таю, Раймон был удивлен — значит ничего не сказать. Он был изумлен, поражен, озадачен до крайности.
Как эта соплюшка могла?
Да что она о себе воображает???
Указать большим пальцем на дверь — у этого жеста не может быть двух толкований. Согласно кодексу капитанов, девчонка объявила, что больше не нуждается в услугах Раймона.
Согласно кодексу капитанов, девчонка объявила, что больше не нуждается в услугах Раймона.
Естественно, пират, как и всякий джентльмен (а пират в первую очередь джентльмен и лишь во вторую — удачи!) попытался выяснить у юной леди, в чем причина столь скорой перемены настроения.
Мизинец означает презрение. Безымянный палец — раскаяние. Большой одобряет, а указательный выражает угрозу. Как и подобает человеку чести в разговоре с дамой или ребенком (а особенно дамой и ребенком в одном лице), Раймон не стал судить поспешно. Со всей наивозможнейшей корректностью, использовав знак среднего пальца, он осведомился у госпожи Таисии, что заставило ее изменить свое мнение.
Ответ его просто шокировал. Сказать пирату, что услуги, которые тот оказал, дело плевое, что все договоры и соглашения остались в прошлом, и тот волен идти куда вздумается?
Как это понимать?
С отчаяния Насундук попытался перевести дело в шутку. Видит Бог, сказал он, указывая на небо, я был бы круглым дураком (может, она не так поняла этот его жест?), чтобы уйти с пустыми руками от такой прекрасной девушки.
В ответ Таисия пожала плечами и сухо кивнула. В душе старого пирата все оборвалось. Нет, он знал, что женщинам доверять нельзя, что нет существ, более склонных к обману и вероломству, но чтобы так просто перечеркнуть все им сделанное? Все выпущенные по тварям ракеты, все залпы из плазменного автомата, предназначенные, чтобы оградить госпожу от бед и ужасов этого мира?
За что ему это все?!
Да, он немного заигрывал с ней, пытался быть веселым и остроумным, иронично подтрунивая над алчностью пиратов. И ведь девушка не прочь была поддержать шутку. А как она прекрасно изображала атаманшу пиратов! Арабелла и мадам Вонг в одном лице!
