«Так это ты мне помогал?!»
Кресильон не ответил, но Вельке показалось, что он улыбнулся. Как будто рядом зажегся маленький теплый огонек.
«Я тебе расскажу. Но сперва надо кое-что сделать. Для начала…»
Что «для начала», кресильон объяснить не успел. На лестнице послышались осторожные шаги. Кто-то крался. Велька нырнул за бельевую корзину и затаил дыхание.
В приотворившуюся дверь заглянул Тилль. Полностью одетый, словно отбой не для него. Настороженно оглядевшись, он прошмыгнул кокну. Подтянулся и исчез снаружи.
Глаза его были закрыты.
«За ним! Немедленно!» — приказал кресильон.
На улице Вельку ждала неудача. Тилль словно сквозь камни провалился. И кто мог подумать, что задохлик — такой следопыт? А потом еще пришлось пережидать патруль, прятаться от невесть откуда взявшегося полковника…
«Абель не упустил бы его, — с озлоблением подумал Велька. — Сел бы на хвост, как гончая. И что это я такой невезучий…»
«Абель? — заинтересовался кресильон. — Кто это?»
«Братец мой… С детства уши прожужжали: Абель то, Абель се, ты недостоин памяти брата…»
Кресильон засмеялся, но не обидно, а с сочувствием:
«А у меня братьев нет… Есть старшие кресильоны, но это другое. Знаешь, Вель, я тебе завидую… Немного… Брат — это здорово. И пусть бы он иногда подтрунивал, зато и помогал бы, и поболтать было бы с кем!»
«Я знаю… Но только я Абеля никогда не видел. Он погиб, когда я еще не родился».
«Понятно…»
Они замолчали.
Ночь же шла своим чередом. Трещали цикады в зарослях пылфея; на стене сонно перемигивались фонарики. Темноту они почти не рассеивали, но крепость с ними становилась как-то уютнее.
«Слушай, — кресильон очнулся после долгого раздумья, — кажется, я знаю, как его догнать».
«Как?»
«Вставай. Ох, я идиот… Не задействовать блок ассоциативных связей!.. Нам в сад нужно, где ты сегодня Майю видел. Пойдем!»
И Велька двинулся по ночной тропинке. Если бы не кресильон, он бы шею сломал или влез бы в какую-нибудь канаву. Но дух оружия (нет, пожалуй, лучше о нем думать как о великом путешественнике) вел его «на чутье» — подсказывая повороты, предупреждая о корнях деревьев.
Один раз Велька все-таки оступился. Влетел в куст, весь исцарапался. А когда выбежал на дорожку, его ждал сюрприз.
Влетел в куст, весь исцарапался. А когда выбежал на дорожку, его ждал сюрприз.
— Стоять! — гаркнул над ухом Уфимцев. — А ну смирно, кинкара-мать! — И добавил такое, что Велька присел.
— Господин капитан… — начал он, лихорадочно придумывая, что бы такое сказать.
— Кругом! Равняйсь! Смирно!
Голос капитана звучал совсем рядом. Но как Велька ни вертел головой, Уфимцева он не видел. Где же тот мог прятаться?
Из травы выскочил попугайчик.
— Же сис еренте, комме ун шеваль де посте, [34] — чирикнул он.
— Малокровие, говоришь? — ответил ему второй голосом Лютого. — Гемоглобину не хватает? Да я ж тебя, гниду, с потрохами сожру! Кровушки напьюсь! Встать, когда с тобой старший офицер разговаривает!!
— Тьфу, блин.
Велька закусил губу, чтобы не рассмеяться.
Легенду о попугайчиках знали все. Говорили, что предыдущий начповос (тот, что работал до Лютого) пытался вывести породу абсолютных шпионов. Кое-что получилось. Попугайчики с серо-стальным оперением сновали повсюду, подслушивая и вынюхивая. Правда, где они живут, никто понятия не имел. Вельке первому удалось обнаружить шпионское гнездо.
— Фрося, — радиольным голосом неслось вслед, — нам не нужен сухопутный скат-мутант, меняющий пол в зависимости от влажности воздуха. И семейный синхронизатор жевания не нужен. А набор надувных вилок? Ты слишком много времени проводишь на интернет-аукционах.
«Пойдем быстрее, — предложил кресильон. — И так слишком много времени потеряли».
Велька припустил во весь дух. Кресильон вел его к полковничьему жилью огородами. Скоро они вышли к заброшенному саду. Там, среди деревьев, виднелись две фигуры: белая и темная.
— …покажешь, — донеслось до Вельки. — Тогда и поговорим.
— Хорошо, госпожа Утан, — отвечала вторая фигура Тиллевым голосом. — Я… я никогда не забуду. Спасибо вам.
— Рано благодарить, головастик. Сейчас еще посидим и отправимся к катерам. Точно ли там есть девять скал? Я должна увидеть это место сама.
— Как скажете, госпожа.
«Ну? — сварливо осведомился кресильон. — И чего лежим? Дуй на посадочную площадку!»
«На посадочную?»
«Быстрее! Мы их опередим».
Велька вновь затрусил по тропинке.
Майя подготовилась хорошо: сигнализация посадочной площадки спала сном праведника. Пластиковый фонарь диспетчерской сиял, словно хэллоуинская тыква, однако над тенями кресел не было видно силуэтов голов. Дежурные куда-то запропастились. Велька беспрепятственно прошел мимо ангаров.
«Куда дальше?»
«К ктеару дваай. Всеоркм змаок, и ты ссечпшьряя втруни».
«Чего?!»
Кресильон хихикнул:
«Извини. Мне рассказывали, что, если оставить на месте первую и последнюю буквы каждого слова, а остальные перепутать, вы, люди, все равно все поймете. Решил проверить».
«Ясно. Естествоиспытатель, блин».
Долго дуться на кресильон было невозможно. Тем более есть и другие дела. На поле стояли четыре машины: тяжелый «Тайфун-17», узконосая, похожая на лисичку «Вьюга», транспортник «Буран-VII» и москитная машинка «Вихри враждебные».
На какой из них Майя отправится в путь?
Кресильон снова хихикнул. Продолжая посмеиваться, он разблокировал замок «Вьюги».
«Другие не годятся, — пояснил он снисходительно. — «Тайфун» — слишком громкий, у него выхлоп на пол-Шатона. Транспортником управлять замаешься, а «Вихри» — катер военный. Его поднять — так весь Лувр на уши станет».
Угу. Элементарно, Ватсон… Кадет юркнул в темный салон «Вьюги» и нырнул под кресла. Задние сиденья были завалены коробками с поролоном, на полу валялось несколько разодранных спальников. Все это пришлось очень кстати. Велька завернулся в тряпье и затих.
Успел он впритык. Через несколько минут появились Майя и Тилль. Асури села за руль, кадет устроился в соседнем кресле.
— Вот и начался твой урок храбрости, детеныш, — подмигнула ему Майя. — Надкрылья не дрожат?
— Нет, госпожа.
— Больно ты зашуганный, головастик. Прекрати дрожать.
Послышались шорох и вновь смех. «Да что они там делают? — подумал мальчишка. — Целуются, что ли?»
Кресильон мудро молчал.
Летела «Вьюга» бесшумно. Маломощный антиграв тянул катер почти над самой землей. Когда взлетная полоса кончилась и «Вьюга» ухнула вниз, Тилль тихонечко пискнул.
Чтобы шатоновцы не засекли летящий катер, Майя повела «Вьюгу» над океаном. Велька прятался среди пыльного поролона, отчаянно борясь с собой. Ужасно хотелось чихнуть. А всем известно: когда чего-то нельзя, очень хочется.
«Терпи, — приказал кресильон. — Думай о чем-нибудь отвлеченном»
«О чем?»
«Стихи сочиняй. Или повтори таблицу умножения пятизначных чисел. Десять тысяч один умножить на десять тысяч один…»
Легко сказать… В носу свербело все отчаяннее. Чтобы отвлечься, Велька прикинул, как бы на его месте поступили герои… ну, скажем, «Футурамы-4000».
Фрай конечно же надел бы на голову пакет. От чиха пакет взорвался бы, грохнуло бы раза в три громче, но тут ничего не поделаешь. Профессор Фарнсворт изобрел бы античиховую машинку. И забыл бы ее включить. Зепп Бранниган чихал бы на все условности. Бендер отвинтил бы себе голову и спрятал в живот. Чиха никто не услышал бы, но дым сигары включил бы противопожарную сигнализацию, и та бы его выдала.
