— Аппетитики у тебя, юноша! Способные к деторождению самки, крупные сильные рабы… Пожалуй, кое-кого придется заменить. — И отчеркнул ногтем добрую половину списка.
— Высший предел Дрейкан! — возмутился я. — Это грабеж и пиратство! Кто же мне останется?
— Хватит и этих. А если хочешь… — он огляделся и ткнул пальцем в моего недавнего знакомца, — добавь его.
Историк дружески подмигнул мне. Я задохнулся от возмущения:
— Но почему?!
— Да потому, что ты уродливый крылохвост, друг мой.
И как всегда, у меня не нашлось, что ответить.
Весна в разгаре… Асурогама встретила меня ароматами ужасмина и цветущих прудов. Я шел по городу, поглядывая на сверстников свысока. Прошедшие дни сделали меня не головастиком, но мужем. Я видел кровь и смерть, я шел сквозь кинжальные залпы митральез, глядя, как умирают мои товарищи. И череп богомола улыбался мне сквозь туман силового поля.
Высокая кровь бурлила во мне.
Мне хотелось писать стихи, петь, танцевать. Хотелось любви не знавших нереста девчонок.
Увы, жизнь распорядилась иначе.
Людей я выгрузил в террариумы Северного дома. Профессор остался доволен. Из всех прибывших пленников он выбрал именно моего собеседника. Мне тогда не показалось это странным, хотя и должно было насторожить.
А вскоре стало вовсе не до подозрений. Рабочие будни накрыли меня с головой.
Наш с человеком разговор стерся в памяти, сделавшись пустым и неважным. Другое волновало меня. Приближался день нереста, а профессор, казалось, совершенно забыл о своем обещании. Я то оранжевел, то розовел, думая о тебе, Майя. Мне казалось, что ты совершенно не полюбишь асура с таким плебейским числом крови, как у меня.
Наконец я набрался смелости и отправился к профессору. Тут-то все и случилось.
Подойдя к дверям лаборатории, я услышал голоса.
— Верхний предел и мой друг, — говорил профессор Норбу, — вы узнали суть моего открытия. Смотрю в небо из глубокого колодца — так мне стыдно перед вами.
— Теперь мне нельзя рождаться асуром, — отвечал знакомый голос. — Напортачили вы, Норбу, нечего сказать! Зачем вы провели на мне этот безжалостный эксперимент?
— Делаю восточное лицо. Вы предупреждали меня, однако я был слеп, как кистеперая рыба из глубоководных пещер. Что же теперь?
— Прежде всего сотрите все файлы с описанием открытия. Вы ведь ни с кем не делились результатами?..
Профессор издал звук «ию», [26] что означало «конечно же нет».
— Прекрасно, — продолжал историк. — Значит, вытащите из компьютера жесткий диск и обработайте магнитным напильником. Затем просверлите дырку и налейте внутрь кислоты…
— …лучше я истолку его в порошок и скормлю каббалам, пораньям и щукальмарам в своем аквариуме. Это будет вернее.
— Хорошо. Лаборатория защищена от подслушивания? Скажите Намсе, чтобы вычистил жучки. Он добрый мальчишка, но старания ему не хватает.
— Да-да. Я сам включу пылесос. Смотрю на вас снизу вверх.
С ужасом слушал я эту беседу. Тысячный кровью Норбу, Норбу, которому каждый месяц делают прививки хитрости, одурачен тупым землянином! С трудом я сдерживался, чтобы не ворваться в лабораторию и не положить этому конец.
— Что касается меня, — продолжал человек, — тут все ясно. Дальше доминиона людей ваша тайна не уйдет. Но что делать с вами?
— Не знаю, великий предел человек… Вы объяснили, как аморально то, что я придумал. Но слаб асур, слаб, понимаете?.. — В интонациях профессора выделились отчаянные «и» и безнадежные «а». — Мне так и хочется самому пройти эту несложную процедуру — чавкая и похрюкивая, словно самка непарнокопытного тапира. Я, я, я — вот что важно! Мое число крови! Что говорить о других? О простодушных и недалеких моих соотечественниках вроде простачка Намсы? Да они ж за лишний пункт маму в синий цвет выкрасят.
Слова эти возмутили меня до глубины души. Гневно раздувая горловой мешок, я рванул ручку двери.
Моему взору открылась ужасная картина. Голый по пояс профессор сидел в кресле. Человек держал колбу с прозрачной жидкостью и осторожно смывал с груди Норбу знак высочайшего кровью. Неудивительно, что профессор выдал свой секрет. Более жестокой пытки, чем эта, не существует.
— Мерзавец! — вскричал я, выхватывая оружие. При этом я совершенно забыл, что ношу в кобуре дуэльный пистолет вместо табельного бластера.
Выстрелил я безупречно. Колба разлетелась брызгами, и жидкость полилась профессору на грудь. Знак тысячного кровью зашипел и испарился. Профессор схватил себя за горло и уткнулся носом в клавиатуру. На плече землянина расплылось темное пятно.
— Здравствуй, Намса, — сказал он.
— Как твое число крови? Ты уже сдал зачет по дуэлям?
Наш разговор в трюме «Сен-Mo» всплыл в памяти. Я действительно начал с ним дуэль. И выстрелил первым!
— Чем заряжено? — кивнул он на пистолет.
— Когтем выпейядки Эмта.
— От этого противоядия нет. Дай-ка свое оружие.
Не смея противиться, я протянул ему пистолет — ведь теперь была его очередь стрелять. Землянин заткнул оружие за пояс брюк.
— Моего выстрела не будет, — сообщил он в ответ на мой недоуменный взгляд. — Думаю, пираты всем растрепали о вашем вызове. А яд скоро подействует.
Он мог не продолжать. Я представил страшную картину: мертвый землянин с окровавленным плечом, шип выпейядки в ране… Любой, кто войдет сюда, увидит, что он убит первым выстрелом. Раб! Из моего дуэльного пистолета!
Я рухнул на колени:
— Человек! — Я с ужасом вспомнил, что не знаю его имени. — Человек, спасите… пожалуйста… Я не хочу… я…
Одна бабочка святая знает, что я там лепетал. И что молод, и что глуп, и что влюблен беззаветно… Историк покачал головой.
— Встань, Намса, — приказал он. — Не унижайся.
Что он знал об унижении, жалкий человечишка!
— Что же мне теперь делать?
В этот момент послышался стрекот, какой бывает, когда переполняется буфер клавиатуры. Профессор лежал носом на клавише «бэкспэйс»; курсор бежал по экрану, иероглиф за иероглифом удаляя текст.
Я бросился к профессору, чтобы переложить его голову с клавиатуры.
— Не трогай его, Намса, — остановил меня разведчик. — Пусть лежит. Ему уже ничем не поможешь.
Словно подтверждая его слова, пол лаборатории поехал вниз. Компьютерная система Северного дома поняла, что Норбу мертв, и перестраивала помещения. Лаборатория высочайшего кровью находилась на более высоком уровне, чем другие лаборатории, — теперь статус-кво восстанавливался.
Человек задумался.
— Значит, так, — сказал он после непродолжительного молчания. — Тебе придется инсценировать дуэль с Норбу.
— Ни за что.
— Намса, я знаю ваши порядки. Поддельная дуэль с господином опозорит тебя меньше, чем настоящая с рабом.
— Да поймите же! Я сам, сам не смогу жить дальше, зная, что произошло! Застрелить раба из дуэльного пистолета…
— Если я буду свободным, это поможет?
Я покачал головой. В том, что он предлагал, имелась рациональная ряска. Но, чтобы освободить раба, потребуется присутствие всех высших кровью Северного дома. Нет, я опозорен, опозорен необратимо.
— Слушай, Намса… — Человек тяжело оперся о стол. Попавший в рану яд уже начал действовать. — Я разведчик доминиона людей. После смерти меня реинкарнируют. Я стану свободным человеком, сильным, могущественным. Дуэль со мной станет для тебя почетна. — Он сжал мою руку. — Разыщи меня в новой жизни, Намса. Разыщи, и мы продолжим поединок.
