Договорить ФЭД не успел. Дверь отворилась.
— Здесь он, господин инспектор, — послышался голос капитана. — Входите, пожалуйста. И аппаратик как раз проинспектируем.
Офицер посторонился, пропуская гостя. Входил тот со скучающим выражением на лице. Скука слетела, едва он увидел мальчишку:
— Велетин?!
— Владислав Борисович! — Мальчишка вскочил ему навстречу. — Вы!..
— Однако, — покачал головой де Толль, — что-то больно скоро. И почему не вызвали меня карточкой? Если бы не одна юная барышня…
— Так не работает же ваша карточка!
— Как не работает? Ну-ка покажите. — Оглядев визитку, де Толль отчеркнул ногтем строчку: — Видите: «ломать здесь». Эх, молодо-зелено.
Велька покраснел. И действительно: прочти он, что там написано, летел бы сейчас к Беренике… А так — что делать?
— Капитан, — повернулся де Толль к своему спутнику, — подождите меня, пожалуйста, за дверью.
Офицер хотел было поспорить, но передумал. Прищелкнул каблуками и вышел. Велька посмотрел на старика с уважением. Не так-то прост этот инспектор… Даром, что на плакатного контрразведчика похож.
— Итак, — обратился де Толль к ФЭДу, — слушаю вас внимательно. Вы о чем-то интересном рассказывали.
При этих словах компьютер повел себя странно: пакостную лампу с экрана убрал, в голос елея подпустил:
— Вот радость-то! — воскликнул он. — Ах те ж, господи! А я-то слышу акцент: ну, думаю, наш товарищек, ослябийский. И как же вас, товарищ, по батюшке величать?
— Албанский блог вам товарищ, — степенно отозвался де Толль. — Зовите меня господином инспектором.
— Слушаюсь, господин инспектор! А дело-то простенькое, подрасстрельное. Не извольте беспокоиться, космополита поймали.
— Так-так. Ну, рассказывайте.
Слушал Велька, вжав голову в плечи. Получалось, что погиб он бесповоротно. Дурак, дурак! Ввязался в драку, попортил имущество (наябедничал-таки официант из «Королевы»), патрулю сопротивлялся.
— …и вот в совокупности получаем: по кодексам двадцати планет — высшая мера наказания. Около полусотни ратуют за тюремное заключение (сроки от полугода до четырех тысяч лет), Растафара-2 и Христианская Толстовия вообще не наказывают за преступления. Калькулируем приговор, усредняем и получаем в результате…
— Довольно, я понял. — Владислав Борисович задумался. — Со священными животными вы поторопились, — сообщил он. — Всем известно, что антаресцы обожествляют горных козлов, а сириусяне — армию, но приравнивать одно к другому чревато. Патрульные могут подать на вас жалобу. По статье «об ответственности зa мелкий рогатый скот».
— Хорошо. Слушаюсь. Но остальное…
— Остальное тоже чушь.
Де Толль склонился над кожухом компьютера и тщательно его осмотрел. Затем выглянул в коридор:
— Капитан, зайдите, пожалуйста. Боюсь, нас ждет неприятный разговор.
— Слушаюсь!
Де Толль указал на верхнюю панель:
— Видите регулятор?
— Так точно, господин инспектор.
— Ослябийцы стремятся сделать свои компьютеры максимально удобными в настройке. ФЭД не исключение. Это регулятор справедливости. Вот один край шкалы: «Мир Полдня», «Великое Кольцо», а вот другой: «Тоталитарное общество», «Развитая демократия», «Военный коммунизм». Кто-то, протирая верхнюю крышку, сорвал защитную пломбу… вон она, кстати, валяется. И видите: регулятор выкручен почти до максимума?
Капитан кивнул. На лбу его выступили капельки пота:
— Это Ира… лейтенант Ким Ир. Она протирала крышку и, видимо, сбила настройку. Прикажете вызвать?
— Поздно. Информация о мальчишке уже пошла по инстанциям. Боюсь, вас ожидает нечто большее, чем просто взыскание.
— Господин инспектор! — В глазах офицера возникло отчаянное выражение: — Но ведь… свои же люди…
— Кому свои? Мне, знаете ли, до пенсии рукой подать, а тут хлопоты, нервы… Но ладно. Принесите документы господина Шепетова. А чтобы наш жестяной товарищ не выкинул сюрприза…
Де Толль выбрал в меню пункт «Удалить «Ослябисофт следствие» и подтвердил команду.
Принесите документы господина Шепетова. А чтобы наш жестяной товарищ не выкинул сюрприза…
Де Толль выбрал в меню пункт «Удалить «Ослябисофт следствие» и подтвердил команду. Вспыхнуло сообщение: «Ослябисофт следствие» удаляется на совещание».
Глава 7
АМУЛЕТ КАССАДА ВЫХОДИТ НА СЦЕНУ
Тая ждала Вельку у ворот. Хмурая, растрепанная, на колене бинт, в глазах — тревога. Увидев мальчишку, она вздохнула с облегчением:
— Ну наконец-то… Сильно мучили?
— Не, не очень, — признался Велька. И не удержался, добавил: — Расстрелять хотели. На следственном компьютере настройки грохнулись.
Тая нисколько не удивилась:
— Ага. Я уже читала в газете. Хочешь глянуть?
— Давай.
Они спустились к реке и устроились на растрескавшихся бетонных ступенях. Вода плескалась у самых ног. Девочка протянула пахнущий свежим хлебом лист.
— Держи. На последней странице.
И действительно: в «Городских курьезах» между сообщением о хакере-рекордсмене, четырнадцать раз взломавшем сервер «Лувриан-банка», и рассказе о черном попугайчике, который под ником «Proud Eagle» флиртовал в аське с подружкой хозяйки, отыскалась заметка о компьютерном казусе. Велька смял листок и выбросил в воду.
Газета размокла свежей вафлей. Вокруг расплылись круги: рыбы собирались на бесплатный обед.
— Повезло тебе, — вздохнула Тая. — Старичок удачно подвернулся. Представляешь: бегу, ищу мобилку, — свою-то я в сумочке оставила, — а тут он навстречу. А-атдать марса-фалы! Оказывается, он тебя откуда-то знает.
— Да, повезло… — эхом откликнулся Велька. На душе было тягостно.
— Ты сейчас на лайнер? Полетишь?
— Не. Какой лайнер? Я сейчас на Остров. — Велька вытащил пакет с документами. — Видишь направление? Когда берсальерку закрыли, мне дали пять училищ на выбор. А теперь придется с отцом договариваться, чтобы в корпус приняли. Иначе расстреляют по законам Новой Индии.
Тая охнула. Взяла листок, осторожно развернула. Из пяти военных училищ галочка отмечала кадетский корпус имени Кассада. Тот, что на Лувре.
— Вель, прости! — раскаяние переполняло ее до макушки. — Это же из-за меня все!
— Да нет, Та… Все в порядке. — Мальчишка устало спрятал документы. — Я ведь как с утра чувствовал. И бате надо было позвонить.
Девочка прикусила губу. Курсант выглядел таким маленьким, таким несчастным… Ужасно захотелось его приласкать, погладить. Но тут она увидела свое отражение в воде и всполошилась.
Белая Тара, какая она растрепа! Жуть! И шляпку где-то посеяла…
— Ты чего? — спросил Велька.
— Ничего… — Она быстро отвернулась. — Погоди, я сейчас, — и побежала к реке умываться.
Курсант вздохнул.
Девчонок понять невозможно.
На вокзале Тайку снова одолела меланхолия. «Ну, вот, — думала она, — и сумочку потеряла. И Фрося меня убьет. Все одно к одному. Наверное, это потому что я роковая и несчастная, словно актриса Асмодита».
Как назло, берсальер прилепился к ограждению площадки.
Как назло, берсальер прилепился к ограждению площадки. Будто у него дела другого нет, как на «Игуану» пялиться. Отсюда, с высоты вокзальной платформы, корабль казался крошечным пятнышком.
«Не реветь!» — приказала себе Та. Достала носовой платок и высморкалась.
«Уйду в океанографическую экспедицию, — с ожесточением подумала она. — Там девушек берут, я знаю. У них вечно рук не хватает. А потом меня сожрет рыба-молот…»
