Запах старой змеиной кожи.
Глава 9
КТО ПЛЫВЕТ ПРОЛИВОМ ЛАПЕРУЗА?
Лувр, Версаль и Креси в незапамятные времена открыл капитан Лаперуз. Он-то и дал им ласкающие слух французские имена. Но — судьба-индейка — знаменитым он стал совершенно по иной причине.
Когда за великие заслуги перед доминионом Лаперуза награждали орденом Святого Кука, произошел конфуз. Празднество происходило в Михайловском дворце на орбите Земли. Император доминиона Филипп Экспансионист протянул первооткрывателю церемониальную чашу сидра. В этот момент сломался генератор гравитационного поля. Во дворце установилась невесомость.
Лаперуз не растерялся. Демонстрируя французскую живость характера, он вытряхнул из чаши сидр. Жидкость немедленно собралась в шар и поплыла к потолку. Оттолкнувшись от пола, знаменитый капитан воспарил следом за ней. Прикоснувшись губами к шару, он сделал глоток. Зрители по всему доминиону взорвались аплодисментами, приветствуя находчивого героя.
В этот момент генератор вновь заработал. Лаперуз полетел в толпу сановников. Сидр же пролился, забрызгав парадный мундир императора. Так возникло выражение «пролив Лаперуза», означающее неприятную и опасную ситуацию, возникшую по чьей-либо халатности.
Глядя на даму, сидящую у его стола, генерал-майор Шепетов слышал крики чаек и шелест волн. Пролив Лаперуза предстал перед ним во всей красе.
Даму эту Велька и Та узнали бы с первого взгляда. Высоченная, круглолицая, в платье пыльного монашеского бархата. По рукавам бьют рыжие стальные отсветы; нос с той характерной горбинкой, что бывает у ангелов и стерв. В кабинете Шепетова гостья чувствовала себя полновластной хозяйкой. Ни генерал, ни Таин отец, полковник императорского москитного флота Алексей Семенович Багря, ничего не могли с этим поделать.
— Итак, — начал Шепетов, — вы — Майя Утан. Прибыли на нашу планету инкогнито с туристическими целями. Я ничего не путаю?
— Все так, господин генерал. Но цели не туристические. Я иду путем бабочки — беззаботной и опасной.
Шепетов вздохнул:
— Здесь, — ткнул он в экран информатора, — ничего не говорится о прибытии асури. Просто Майя Утан. Ваш облик почти неотличим от человеческого. У вас две руки, светлые волосы и белая кожа. Значит ли это, что вы скрываетесь от спецслужб нашего доминиона?
— Мой облик… — Майя поднялась из кресла и прошлась к окну. Полковника обдало тонким ароматом клементисов и барской розы. — Вы задели свежую рану, господин генерал. Скорблю.
Последнее слово прозвучало как «сикораблю». Обычно незаметный акцент в речи асури становился явным в минуты сильного душевного волнения.
— Смотрите, генерал. И вы, командор, — (команидор!). — Асуры почтили вас великой честью.
Она сбросила бретельку платья и приспустила ткань, обнажив грудь. На круглом плече вспыхнул солнечный блик. Татуировка из спирально закручивающихся языков огня разбегалась по груди, начинаясь от коричневого соска и уходя к животу и горлу. Майя подняла руку. Чуть ниже подмышки розовел длинный шрам.
— Этот шрам… — нерешительно начал генерал.
— Эта татуировка! — обозлилась асури. — Я титан крови, Майя Намсара Утан. И пусть ваши языки обрастут чешуей почтения.
И пусть ваши языки обрастут чешуей почтения. — Она с достоинством натянула бретельку на плечо. — Немногие асуры могут тягаться со мной числом крови.
— Смотрю в небо, титан Майя. Но если вы на Лувре незаконно, то я обязан известить власти.
— Уже нет, Кобаль. — Алексей Семенович протянул письмо, которое до этого вертел в руках. — Власти извещены. Вот послание от нашего покровителя по лувро-версальским делам. Он велит оказывать госпоже Утан всяческое содействие.
— Даже так? Это меняет дело.
Это действительно меняло дело. Жизнь на пограничных планетах сложна. Из дыры, ведущей в чужой доминион, в любой момент может вынырнуть вражеская эскадра. Пираты, путешественники, терпящие бедствие корабли, технологический мусор чужих рас… По политическим причинам возле «дыр» запрещается держать крупные флотилии. Также запрещено строить военные базы и развивать пограничные миры выше индекса «18». [4] Поэтому «пограничники» живут как бог на душу положит.
Луврианам и версальцам бог положил переправлять контрабанду «из асуров в кинкары». Для людей она не представляла ни малейшей ценности. Ну что такого ценного в куче глины? И чем полезна вонючая жидкость, по цвету и запаху напоминающая болотную воду? Поди догадайся, что первое — это боевые и бытовые гаджеты, которые кинкары встраивают в свои глиняные тела, а второе — мощный наркотик, без которого невозможно поклонение Вселенскому Предателю? Транзит контрабанды приносил огромные деньги, в которых губернатор Лувра имел долю. И терять ее он не собирался.
— Что ж сударыня, — генерал-майор отложил письмо в сторону, — коль так, изложите ваши затруднения.
— С удовольствием, — отозвалась асури. — Дело в том, что пятнадцать лет назад в Доме Севера произошел прискорбный инцидент. Исчез Урсалай Норбу, высочайший крови. Тело обнаружить не удалось. Все его записи также пропали.
Шепетов помрачнел. Дом Севера — цитадель научных изысканий асуров. Влезать в дела, касающиеся асурских тайн, опасно. Особенно если живешь в пограничном мире.
— Вы боитесь! — рассмеялась Утан, глядя на его лицо. — И правильно делаете. За тайны, которыми обладал Норбу, можно уничтожить всю вашу планету. Но никто не станет подсылать к вам наемных душителей. Мне просто надо выяснить кое-что.
— Говорите.
— Последним мудреца видел известный вам асур. Некогда он прилетал на Лувр, чтобы привезти зерно портала, я правильно говорю? Речь идет о Намсе. Мы считаем, что именно он расправился с великим мудрецом. Мне следует допросить Намсу, чтобы выяснить кое-какие подробности.
— Бог мой! — Полковник достал из кармана платок и вытер шею. — Но ведь Намса мертв. Я сам, помнится… Да, он мертв уже пять лет!
— Путь бабочки извилист и непредсказуем. Асуры, дорогой мой команидор, знают способы разговорить даже мертвого. Намса здесь, с нами. Он живет в облике дакини.
Шепетов и полковник Багря переглянулись. Дакини… Среди людей ходит множество преданий о привидениях и полтергейстах. Но они ни в какое сравнение не идут с историями о жутких дакини — духах-полпути.
Не выполнивший своего предназначения асур впадает в своего рода анабиоз. Он высыхает, покрывается пылью; дух его болтается рядом с брошенными останками, жалуясь на судьбу. Но если дать дакини возможность довершить начатое, он оживет.
Асуры своих дакини очень не любят.
По асурским законам дух-полпути полностью дееспособен. Один скряга очень не хотел оставлять наследникам свои миллионы и поэтому перед смертью пригласил колдуна, чтобы тот превратил его в дакини. Говорят, дух этого асурского Гобсека до сих пор томится в банковских базах. И бухгалтеры, вечерами подбивающие баланс, вскрикивают от ужаса, видя на экране искаженное жадностью лицо.
— Вы хотите сказать, что где-то на Острове болтается неприкаянный дух асура?
— Не на Острове. Намса здесь, в подземельях Шатона. Я чувствую его.
— Час от часу не легче. — Полковник вновь вытер шею. — Говорил же прохвосту: сходи утопись! Паскуда асурская.
— Теперь вы видите, что мы нужны друг другу. Не бойтесь. Я допрошу опозоренные киноварью кости Намсы, а потом заберу их с собой. Но если вы попытаетесь мне помешать…
