Не дожидаясь, пока затухнут последние фонари Крогов, навстречу червям рванулась тройка богатырей. С могучей своей стремительностью они уворачивались от слепо атакующих таранов и страшными ударами глубоко рассекали колышущиеся тела, похожие на ожившие колонны. Но со всех сторон уже тянулись к богатырям нетерпеливые пасти, привлеченные жаром обильной плоти. А на краю балкона, следом за последними червями, наконец возникли погонщики — трое воинов?колдунов, оставивших побежденных своих слуг, чтобы объединенной мощью напустить на Дворец отвратительные порождения Огранды. Затем к Разящим примкнул четвертый, и к ним за спины стали стекаться уцелевшие оборотни и Черные Слуги. А снизу уже карабкались прочие мертвецы, собираясь вдоль обрыва в новую тучу — уменьшенную втрое, но неистребимую.
Голодное неистовство червей нарастало. И вот уже под кишением белесых туш скрылась фигура одного богатыря — исполинского, полуторарослого Питона. Затем и второго, громадного Медведя, на части разорвали камнедробительные челюсти. Лишь третий, стремительный яростный Вепрь, сумел вырваться из смертельного кольца, прыгая по извивающимся телам, — хотя и он не избежал жестоких ран.
Приостановленный ненадолго — и какой ценой! — смердящий поток вновь покатился на людской строй, застывший в беспомощном ожидании. Уже тускнели над ним последние фонари, погружая обреченные шеренги во Тьму. Лишь несколько огоньков еще зацепилось возле тонкой фигуры Зии — распрямившись и высоко воздев руки, она то ли пыталась отвести чудищ в стороны, то ли взывала к кому?то.
— Вот теперь все, — безнадежно выдохнула Ита.
И снова Эрик возразил:
— Нет еще.
Мгновенным усилием он переметнул свою сияющую тень через множество залов, коридоров, стен вплотную к Зис. И так же, как она, вскинул над собой полыхающие клинки, горячим светом в клочья разнося промозглую могильную тьму. В следующий миг Эрик разорвал колдовское кольцо, сплетенное из четырех невидимых щупалец, — отпущенная на волю стая сразу присмирела и стала расползаться по галерее, уже без прежней свирепости тычась в случайные преграды.
Теперь лишь эти вяло перекатывающиеся туши червей?переростков разделяли два войска, наконец встретившихся в открытом бою: окутанное Тьмой воинство мертвецов, похожее на непроницаемую стену мрака с четырьмя зубьями?Разящими впереди, окруженными оборотнями точно туманом; и залитый сиянием строй живых, по центру которого пылала фигура исполина, словно один из бессмертных богов подоспел на помощь к своим потомкам. И первым бросился на врагов Эрик, увлекая остальных.
Настала очередь потрепанных шеренг мертвецов изготовиться к обороне на последнем своем рубеже. Оборотней уцелело меньше половины, и всех их Разящие выставили перед собой, словно растопыренные щупальца, предоставив Черным Слугам защищаться самим. Но покрывавший оборотней туман уже не скрывал их, и даже громадные тела колдунов больше не поглощали весь свет, отчетливо поблескивая металлом.
Защитное полукольцо Разящего Эрик пронизал играючи, словно внезапный порыв ветра.
Защитное полукольцо Разящего Эрик пронизал играючи, словно внезапный порыв ветра. И сверкающими Клыками закружил Спрута в беспощадном смерче, бросив Крогам на расправу его оцепенелые щупальца. Чуть поодаль неразлучная парочка, Рон с Уордом, сноровисто обрубала второму колдуну одно щупальце за другим, чтобы затем приняться за него самого. На другом фланге израненный, но неукротимый Вепрь бешено рвался сквозь хлещущие щупальца к сердцу третьего спрута. А расчетливый гигант Волк напористо подбирался к четвертому, наскакивая и отступая, уверенно выбирая момент. И повсюду врубались в черную стену яростные воины, неумолимо тесня ее к провалу.
Натужная оборона Спрута, пытавшегося выстоять против сияющего призрака, лопнула через несколько секунд, и длинным взмахом Эрик развалил колдуна надвое — от макушки до промежности. И вновь из распавшихся половинок не пролилось ни капли, словно оба среза мгновенно покрылись пленкой.
Немного позже отчаянный, истекающий кровью Вепрь наконец проломил щупальца и с налета врезался в Разящего, вместе с ним обрушась с балкона. И уже сыпались в провал Черные Слуги, с каждой минутой гуще. Затем пара громадных Крогов одолела своего колдуна, хотя тот успел пропороть Уорду бок, а напоследок отхватил Рону кисть.
А с четвертым Разящим уже вовсю рубился Волк?богатырь, предоставив охранникам разбираться с оборотнями. Экономно расходуя силы, Волк и теперь оставался почти столь же свеж, как только что вступивший в открытую схватку колдун, полностью сохранив свою прославленную мощь. Но взрывные атаки и виртуозное искусство Разящего уравнивали шансы.
Постепенно в молельне стихали лязг и яростные крики, бой заканчивался почти всюду. Победители мертвецов все плотнее окружали последнюю из великаньих пар, однако вмешиваться в единоборство не смел никто. Уже обагрилось кровью бедро Волка, и с локтя Спрута брызгала на плиты черная струйка, но ни раны, ни усталость не нарушили затянувшееся равновесие — уступать не желал ни один. Правда, богатырю удалось потеснить противника к самому краю провала. Но, может, тот просто готовил себе пути к отступлению, и на всякий случай Эрик перескочил на торчащие плиты погребальной башни — Разящему на спину.
Схватка все длилась, залитая сиянием многих фонарей. Зажимая окровавленной ладонью культю, подошел Рон вместе с шатающимся Уордом. И с неутоленной ненавистью уперся взглядом в колдуна, лишившегося на ярком свете магической власти, но опасного по?прежнему — будто ядовитый и злобный гад.
— Прикончите его! — внезапно велел император.
Несколько уцелевших стражников послушно вскинули иглометы. Но опоздали. Молниеносно отпрянувший Спрут вдруг распрямился, точно пружина, вскинул над головой окаменевшие в жутком напряжении щупальца и на миг застыл, нацеля на врага пронзительный взгляд.
— Ты запомнишь меня, Волк! — пророкотал его голос.
Тотчас из глаз колдуна выплеснулись два черных луча, хлестнув богатыря по лицу, — с глухим рыком Волк отшатнулся, заслоняясь ладонью. А Спрут уже оседал на пол, словно из него вынули каркас.
В наступившей тишине богатырь медленно раскрыл глаза, и над толпой прошелестел ошеломленный вздох: они стали черны, как два угольных шара, — Волк ослеп напрочь. Краем рта он усмехнулся, плавно повел перед собою мечом.
— А что с этим? — спросил он. — Я не слышу его.
— Спрут мертв! — сдавленно ответил кто?то.
Волк удовлетворенно кивнул и, спотыкаясь, двинулся прочь — перед ним расступались. С десяток Крогов, повинуясь жесту Хуга, почтительно окружили слепого богатыря и повели к выходу, огибая бесцельно ползающих червей.
— Ужасный, ужасный день! — горестно произнес престарелый Мэт, Глава Драконов. — В одном бою потерять стольких великих бойцов — да почти всех!.. Какая победа стоит этого?
Похоже, и среди остальных никто не испытывал радости.
В горячке сражения забывалось многое, теперь же все навалилось разом: и не считанные пока смерти родичей, и собственные раны, от которых мало кто сумел уберечься, и весь набор потусторонних кошмаров, нежданно обрушившихся на Дворец.
А заодно вспомнили о сияющем призраке, с божественной легкостью переломившем течение битвы и первым свалившем черного колдуна. Ощутив на себе давление сотен взглядов, вопрошающих, восторженных или недоверчивых, Эрик взметнул полыхающий меч и, входя во вкус, прогремел:
