Все просто, сказал себе Эрик. Дэв одержим Тьмой — я должен ее изгнать. Вот только как? Если даже убивая его, я лишь высвобождаю место для другого…
Вдруг Спрут заговорил снова — неузнаваемым, жутким рокотом, словно к Эрику обратилась сама Тьма. Даже чародею было непросто различать эти невообразимо низкие звуки, чуждые живому горлу. Зато злосчастное его тело откликнулось на них безудержным трепетом, точно раб на окрик хозяина.
— Бессмысленный, ничтожный глупец, — тягуче и гулко вещал страшный голос, будто на ходу обучаясь говорить. — Ты даже не сумел мне навредить.
— Но я успею еще снести тебе голову! — дрожа всем, телом, выкрикнул Эрик. — Не веришь?
— И даже это мне не опасно, — надменно ответила Тьма. — Глупец, ты еще не понял!..
— Тогда к чему тебе латы? — через силу рассмеялся Эрик. — Раз тебе не страшны мои Клыки.
Внезапно рванувшись, он продрался сквозь исправно взметнувшиеся щупальца к самому панцирю и нанес по его краям несколько полновесных, безукоризненно нацеленных ударов, сминая защелки. Тут же могучим взмахом разбросал по сторонам серпы, выгадывая пару мгновений, чтобы успеть подцепить панцирный вырез рукоятями Клыков и дернуть изо всех обретенных сил.
Массивный грудной щит Черного Спрута вырвался из лопнувших креплений и «взмыл» к храмовому дну, словно невесомый лист в восходящем потоке. В тот же миг ледяная Тьма отпрянула в глубь колдуна, спасаясь от первых утренних лучей. Затем отступила еще дальше — в непостижимый свой мир. И сразу из бесчисленных ран Дэва фонтанами брызнула размороженная кровь — с облегченным вздохом он поник всеми щупальцами, срываясь со свода в заждавшуюся пропасть. Вцепившись в обмякшую присоску, Эрик поплавком устремился следом за безвольной тушей, но остановить ее смог лишь у самого дна. Осторожно он подтянул себя к запрокинутому лицу Спрута, избегая смотреть в верх, который стал для него низом.
— Дэв! — тихонько позвал Эрик, — Слышишь меня, старина?
Приоткрыв тускнеющие глаза, исполин натужно усмехнулся.
— К вопросу о Кире, — затухающим громом выдавил он. — Один Ол знает…
Отпущенные веки медленно смежились, пряча поблекшие зрачки, — с последним клочком Тьмы покинула Спрута и жизнь. В следующий миг распиравшая Эрика сила разом схлынула, и в перевернувшемся опять мире он обрушился вместе с бездыханным Дэвом на асфальтовую гладь высохшего болота, запутавшись в окровавленных щупальцах. Гаснущим взором Эрик успел заметить, как к драгоценной его Птице украдкой скользнул знакомый силуэт на вороненых крыльях, словно бы это подбиралось внебрачное отродье к аристократке?сестре. Затем по всему храмовому дну стали прорастать стены, стремительно заполняя громадный зал, — или, скорее, это сам Храм оседал на прежнее место, накрывая уползающий под землю Лабиринт. Потревоженное чудовище вновь погружалось в сон, а вместе с ним засыпала вся грозная стая, рассеянная по Империи. С восходом солнца возвращались на материк спокойствие, порядок, здравомыслие — и кто поверит теперь в события безумной ночи?
Прощально мигнув, потухли в Эрике последние угольки магического костра, следом за Тьмой возвращаясь в родную среду, и сознание померкло. Смутно Эрик ощущал, как разрастающиеся стены перекатывают с места на место их опустошенные тела, пропуская сквозь себя бывших врагов, — пока не затвердели в прежние тоннели, древние и прочные на вид… наверное.
Смутно Эрик ощущал, как разрастающиеся стены перекатывают с места на место их опустошенные тела, пропуская сквозь себя бывших врагов, — пока не затвердели в прежние тоннели, древние и прочные на вид… наверное. Во всяком случае, прекратилась эта раздражающая качка, и Эрик окончательно погрузился в безмолвие, почти благодарный судьбе за наступивший покой. Недолгое, но изнуряюще крутое и опасное восхождение завершилось наконец — и что за беда, если на вершине Эрику не хватило воздуха? Зато какой вид открывался отсюда!
В самом деле, предсмертными видениями на него хлынули воспоминания, торопясь заполнить пустоту, — взамен вознесшейся волшебной сути. Внезапным перепадом давления обрушило секретные двери, и на пороге открывшегося тайника Эрик наконец встретился с собой — совсем еще малышом. И замкнулся еще один Круг судьбы.
* * *
Прошло немало времени — может быть, полных десять лет, прожитых Эриком наново, — прежде чем суетная реальность, без особых сожалений обмененная им на прошлое, снова дала о себе знать. Невдалеке раздались торопливые шаги, сквозь опущенные веки резануло светом. Затем чьи?то руки бережно поставили Эрика на ноги. Нехотя приоткрыв глаза, он увидел перед собой озабоченное лицо Горна.
— Ну, что? — быстро спросил тот. — Ты — в порядке?
— Да, — пробормотал Эрик, озираясь. — Как будто.
Выходит, он все?таки сумел зацепиться за этот мир. Но, Великие Духи, как же мало осталось в нем прежних красок! От всего спектра уцелел самый низ, едва дотягивая до блеклой желтизны, и так же потускнели звуки. Мир вернулся к обыденности, серой и пресной, а все недавние открытия, прозрения уже вымывались из памяти Эрика, будто призрачные события чудесного сна. И вместе с ним, Эрик знал, сказку этой ночи забывали остальные. Отныне он сможет только говорить: «Когда я был чародеем», — и сам не будет в это верить. А чего ждать от других?
Остановив взгляд на изувеченном трупе Дэва, юноша разочарованно покачал головой. Все же главного он нe вспомнил: что произошло тогда в пультовой, кто отключил злосчастную Защиту. Стало быть, заклятие ушло не полностью?
Зато и от былого пламени в Эрике еще тлела, кажется, искорка, а значит, сохранялась надежда. В любом случае, ему остались могучие, отменно скроенные мускулы, совершенная координация Тигра, а к этому — виртуозное искусство мечника… Мало? Но ведь большего теперь нет ни у кого — в целой Империи!
— Я пройду этот путь снова, — отголоском недавней мудрости прошептал Эрик. — Но начну теперь с самых окраин.
