— Думаешь, ты один такой? — зловеще засмеялась ведьма. — Все вы, доблестные и надменные огры, — рабы всевластного Рока, неспособные вырваться из круга! И пусть снаружи свет и простор, пусть все возможно там, в этой стране грез, — разве у вас хватит духа?
— Почему ж ты тогда не там, а со мной? — хмуро поинтересовался Т'эрик. — Уж не ты ль и заманила меня в Кольцо?
Нехотя он попытался отлепиться от ведьмы. Но маленькие ступни на его плечах тотчас напряглись, а ее ладони скачком накрыли ему паховую гроздь и хищно загнули пальцы, будто готовясь вонзить когти.
— Глупыш! — прошипела она. — Тебя уронили в детстве? Ты не там ищешь врагов.
— Оставь в покое мой довесок, — морщась, попросил Т'эрик. — Сейчас не лучшее время для этих игр.
Конечно, она не послушалась, но, по крайней мере, ототвинула ногти, проворчав: «Как раз время у нас еще есть!»
— Что до поисков, — продолжал Т'эрик, — то разве не ты меня искала?
— Ты нужен мне, — кивнула ведьма. — Поодиночке нам не прорваться туда.
— А с чего ты вообразила, будто нам по пути? — возмутился юноша. — Послушай, у меня ведь другие планы!..
— Можно подумать, у тебя есть выбор! — фыркнула ведьма. — Куда ты денешься с этой тележки?
Проворные ее пальцы забавлялись с чужой игрушкой, будто со своей, и остановить ведьму Т'эрик не решался. Или не хотел.
— Хоть объясни, что происходит вокруг! — потребовал он.
— Объяснять — зачем? Пусть это заботит жрецов Старой Истины, а мне проще пользоваться готовым.
— Что еще за жрецы?
— Староистинные? О, это такие умники!.. Только скучно с ними — слишком серьезные. А еще они хотят переделать мир — к чему? Куда занятнее выстроить новый.
— Они служат демонам?
— Они служат Истине, дурачок! — рассмеялась ведьма. — А мы таскаем у них знания, хотя это опасно.
— Опасно? Чем?
— Опасно стащить слишком много, — объяснила она. — Можно надорваться, либо завязнуть в Старой Вере. А я не желаю служить ничему, я сама по себе!
Наконец?то ведьма разговорилась и отвечала с охотой.
А я не желаю служить ничему, я сама по себе!
Наконец?то ведьма разговорилась и отвечала с охотой. Жаль было упускать момент, но у Т'эрика не оставалось больше сил терпеть. Кажется, шалунья доигралась до беды. Как там у нас со временем?
— Послушай, — с трудом выговорил он. — Сможешь устроить мне встречу с ними? А взамен я помогу тебе. Идет?
— Куда бы ты делся, — хмыкнула ведьма презрительно. — Если потребуется, я потащу тебя за хобот!
В самом деле, недрогнувшей рукой она нацелила его ствол на себя и бесстрашно придвинулась плотней. Сквозь слой воды Т'эрик увидел, как тот погружается в чужую плоть, и даже не ощутил обычного стеснения — настолько это оказалось к месту.
— Откуда ты взялась, кошка? — прошептал он, уже подхваченный ее ритмом. — Почему так легко с тобой?
— А ты еще не догадался? — смеялась она, гоняя по ванне волны. — Ну посмотри, как замечательно мы дополняем друг друга! Впритык, без зазоров — я будто оттиск с тебя… Не понимаешь? Мы же одной породы, дурачок! Ты хотел вспомнить детство? Я не очень провижу прошлое, но сейчас у нас может получиться — я чувствую. Прижмись ко мне тесней, милый, войди в меня… Эри… глубже… еще… вот так.
И Т'эрик закрыл глаза, слушая, проваливаясь внутрь себя, как в колодец.
«-… Подойди ко мне, Эри, — прозвучал с высоты знакомый голос. — Ну, что же ты?
Голос принадлежал человеку неправдоподобных размеров, возвышавшемуся над Т'эриком башней, — однако это не пугало его, даже не удивляло. С готовностью он подбежал к исполину, и на его плечо бережно опустилась громадная ладонь. Т'эрик застенчиво прижался к каменнотвердому бедру и вдруг понял, что в целом мире нет места надежней и безопасней.
— Смотри, малыш, — сказал человек и плавно воздел перед собой руку. А вслед за его ладонью в воздухе вспыхивали нарядные диски — один над другим, с каждым разом все меньше, выстраивая волшебный конус.
— Что это? — обмирая, прошептал Т'эрик. — Как здорово!
— Тому, кто слышит Истину, подвластны стихии, — произнес исполин задумчиво. — Он волен создавать миры либо чудовищ. Но мы пока ловим лишь отзвуки ее и потому пробавляемся фокусами — себе и другим на потеху.
Он слегка надавил на вершину конуса, и диски упруго закачались вверх?вниз, гоняя разноцветные блики по твердому его лицу, будто выточенному из железного дерева. И тем сильнее согревал Т'эрика ласковый его взгляд.
— Вот так устроен наш мир, Эри, — продолжал человек негромко. — Каждый слой опирается на нижний, но сам придавлен верхними — и так до самой вершины. Вглядись в них, мой мальчик!
Послушно Т'эрик придвинул лицо к самым дискам и с изумлением обнаружил, как распадаются они на мириады копошащихся червячков. Или это крохотные человечки?
— Там, — исполин указал на нижние диски, — люди привыкли сбиваться в громадные стада, покорные воле своих вожаков. С каждой ступенью вверх численности стад падает, но даже Истинные не могут обходиться без стай. И лишь немногие рискуют сражаться с Судьбой в одиночку, не разменивая свободу на призрачное благополучие.
Зачарованный чудесной игрушкой, мальчик слушал вполуха, не подозревая, что смысл этих слов отпечатается в нем навечно, пробьется через все заслоны. Внезапно его могущественный родич коснулся рукой конуса, и тот скачком разбух в гору, закружился вокруг оси. Зал наполнился радужным свечением, и среди плывущих красок явственно замельтешили забавные крошки — Т'эрик затаил дыхание от восторга.
— Мой сын, — внятно произнес исполин, — если не можешь встать над всеми, лучше отступи в сторону. Не покупай власть послушанием и не страшись ничего, кроме рабства.
— С каждой секундой голос набирал силу, и теперь речь его более походила на заклинание. — Не служи никому, кроме Божественной, ибо вознеслась она над всеми и с высоты лучше других слышит Истину… Эй, ты слушаешь? — вдруг тревожно позвал отец. — Мальчик, очнись!
И тут волшебная гора перекосилась, разноцветные диски с разгона врезались друг в друга, рассыпавшись на множество осколков, и вся конструкция бесшумно обрушилась вниз — Т'эрик зажмурился в испуге…»
— Да очнись же наконец, дуралей! — зазвенел в его ушах голос ведьмы. — Мы подъезжаем!
Т'эрик открыл глаза и увидел все тот же сумрачным тоннель, по которому они мчались в ванне, будто скользили под уклон. Только Кошка уже лежала на его бедрах грудью, неведомо когда развернувшись, и глядела вперед, а лицо Т'эрика было мокрым — то ли от воды, то ли от слез. Со сводов тоннеля свисали поперек прохода клочья серой пленки, и с каждой секундой их становилось больше. Но продвижению они пока не мешали.
— Что за пакость? — брезгливо спросил Т'эрик. — Сюда бы мои мечи!
— Не помогут они здесь! — огрызнулась через плечо ведьма. — На себя надейся, на свою наготу, на слияние наше!..
Озадаченно нахмурясь, Т'эрик опять попробовал приподняться, но, как и раньше, обтекавшие его торс гибкие ноги тотчас затвердели, будто стальные пружины, и опрокинули Т'эрика на спину.
— Не то! — взвизгнула ведьма. — Здесь сила в другом!
Перед глазами мелькнула серая пленка — рефлекторно Т'эрик подался телом в сторону. А вместе с ним вильнула ванна, лихим маневром обогнув завесу, словно через раствор ей передался порыв Т'эрика. И сразу, в подтверждение догадки, он ощутил эту махину своим продолжением, даже не очень удивившись.
