— А вдруг, Дэв! Давай хоть попробуем.
— Ты еще молод и не знаешь людей, — покачал Спрут головой. — Больше всего они страшатся не рабства, даже не смерти — риска. На что им твоя свобода? Добрый хозяин, а к нему теплая клетка, сытная кормушка — вот предел их мечтаний. Во все времена миром правили плеть и пряник!
— Но если так, почему ты боишься открыть дверцы их клеток?
— Довольно! — громыхнул великан. — У меня нет времени на болтовню. Твоя Птица нужна мне немедленно!
— Так возьми ее, — предложил Эрик и снова изготовил Клыки, даже не думая посторониться. — А что, здорово ломает? Это мой Зверек старается, не иначе!
Все?таки он успел отдохнуть, да и время пока работало на него.
— Не испытывай мое терпение, Тигренок, — предостерег Дэв. — Когда дело касается жизни…
— Ну да, ты и так был ко мне слишком терпим — по?отцовски. Считаешь меня своим подобием, урод? Придется тебя разочаровать. Во?первых, хоть ты и объявил себя преемником Кира, а значит, если следовать твоей логике, отец мне вдвойне, — у меня тут большие сомнения. Видишь ли, та часть, от которой Кир тогда избавился и на которую ты польстился, вовсе не принадлежала ему с рождения — стало быть, и мне не передалась. Это был заурядный слепок Империи, крохотная модель Железного Зверя, какую несут в душе все Истинные. Поглотив ее, ты получил Зверя в квадрате и обрел власть над прочим зверьем — но при чем тут Кир? — Эрик пожал плечами. — Во?вторых, того недоумка, коего ты взращивал во мне, я как раз сегодня вышиб из себя вон. После чего его сразу затянуло в твою ловушку — похоже на сыноубийство, верно? Вот так и рушатся родственные связи, Дэв, — если копировать их с оков!
Эрик оглядел окаменевшего исполина, прикидывая, когда тот взорвется. Пока еще Спрут слушал.
— Наконец, третье и главное, — продолжал Эрик. — Ты вовсе не венец творения, старина, ты — побочный продукт чародейства и лишь продолжаешь в этом мире своих хозяев?Духов, безымянных и бестелесных. Твоя лестница ведет в тупик, Спрут, и с каждой ступенью в тебе остается все меньше жизни. Так не лучше ли покончить сразу? Я не подпущу тебя к божественной плоти, живоглот!
И только тогда прорвало плотину.
— Ну ты, щенок, маг?недоучка, что ты возомнил о себе? — глухо зарокотал Дэв. — Ты же зачат в грехе, погряз в похоти и ереси, не годен ни на что путное — только мешать, только рушить!.
. Ведь я знаю, зачем ты слепил Птицу, — хотел ей подменить Божественную? Безбожник, святотатец — ты замахнулся на основы Империи, ты достоин смерти!
Эрик рассмеялся, восхищенно качая головой.
— Вот теперь ты излагаешь, как подобает верховному праведнику, — заметил он. — Но ты не забыл, перед кем распинаешься? Я же знаю тебя насквозь — в буквальном смысле. Или за тебя говорит безумие? Сколько ты еще продержишься, Дэв, — без подпитки?то? И скольких Зверей тебе приходится уже кормить — трех, больше?.. А ведь свежей дозы тебе не дождаться!
— Я напьюсь тобой, маг! — грянул Спрут. — Нашел чем стращать: Зверьми!.. Перед хозяином они смирнее овец.
— Но ведь хозяин — не ты, Дэв. Ты даже не укротитель. В лучшем случае, содержатель зверинца, а то и простой уборщик. И если ты решил выпустить Зверей из клеток, то я пришел за их шкурами.
— Еще один Охотник, а? — Великан гулко захохотал. — Моя стая разорвет тебя в клочья!
— Но ведь не прежде, чем тебя? Впрочем, тебя они уже дожевывают.
— Они карают отступников!..
— Брось, Дэв! Звери — всегда Звери. И вся ваша пирамида выстроена на их злобе и страхе. А на вершину вы поместили бедняжку Ю, чтобы своей чистотой и прелестью она скрывала ваше уродство — от вас же самих, верно? Крохотный маячок на пирамиде Тьмы.
— Ты, исчадие Дьявола!.. Ты отвергаешь самих Духов?!
— Но разве не я сейчас защищаю их наместницу на земле?
— Что мне твоя голышка! Я уже выше ее.
— Стало быть, нужда в маскировке отпала? — Эрик рассмеялся. — Так кто из нас покушается на основы? Думаешь, люди потерпят на троне Зверя — уже без всяких прикрас?
— Глупец, да люди взывают к нему — не слышишь? Рабы требуют себе господина, и чем ужасней он будет, тем больше восторга вызовет.
— Тогда почему все сплотились против тебя?
— Это ты смутил их умы, закружил своей магией!..
— И даже заставил пойти против своей натуры? Да ты глупеешь на глазах, старина, такое не под силу и Духам!.. А может, не так уж они всемогущи? Может, они и есть — Тьма?
— Чушь, колдовская ересь!..
— Нет, в самом деле, Дэв… Вы же вывернули мир наизнанку, Небеса подменили Подземельем, рабство окрестили Порядком, а свободу и жизнь — Хаосом… Вот это и есть ваша Истинная Вера?
— Умолкни! — надсаживаясь, громыхнул колдун. — На что покушаешься, щенок!..
— Горлом берешь, Дэв? Не убеждает.
— Я сказал: хватит! Ты нарочно втягиваешь меня в спор, крадешь мое время — разве не вижу? Мне надоела твоя болтовня!
— Куда же ты, Спрутище? — насмешливо позвал Эрик. — Нечем крыть? Так кто же из нас крепче: ты в своей Вере или я — в безверии?
— Безумец, ты восстал против Духов? Что ж, пусть поможет тебе Дьявол!
Неотвратимо они сошлись снова, и Эрик принялся раскручивать свою вторую попытку. Он отвык чувствовать себя слабейшим в единоборстве, однако выдержать великаний напор на одной силе Эрик уже пробовал, и вряд ли имело смысл повторяться. Чтобы не допустить в разъяренное сознание Спрута и мысли о Птице, Эрик не отступал от противника ни на шаг, но при этом скакал и кружился вокруг него как заведенный. Слившиеся с ладонями Клыки свободно летали по избранным ими орбитам, почти не сдерживаемые гибкими суставами, а Эрик лишь ненавязчиво подправлял их древнее знание своими находками, почерпнутыми отовсюду — вплоть до танцев.
С такой самобытной системой боя Дэв не сталкивался, даже когда водил дружбу с Тиграми или воевал с Охотниками, — а новизна раздражала Спрута, наверное, и в лучшие времена. Из его разбухающего в грозовую тучу ореола все яростнее стегали черные молнии. Но Эрик сделался уже слишком порывистым для них, и его задевало лишь по касательной.
Но Эрик сделался уже слишком порывистым для них, и его задевало лишь по касательной. Как при встрече со Зверем, Эрик исхитрился притормозить время и, сколько Спрут ни взвинчивал темп, успевал отражать все четыре его меча. А заодно рубил под собой радиальные нити, постепенно расшатывая паутину. Подгоняемый Тьмой, колдун не отпускал Эрика настолько, чтобы тому хватило времени и для атак, — зато подходящей опоры для немалого веса Спрута оставалось все меньше.
И на Эрика, кажется, опять нисходило вдохновение. Свежая волна магии растекалась вокруг него все шире — взамен прежней, целиком потраченной на чудо. Преданные Клыки без устали мелькали а руках, отводя в стороны тяжелые лезвия, а прыжки сделались мощнее и выше, будто он опять угодил внутрь чужого сознания. Эрику даже почудилось, что за его спиной взмахивают крылья — как в том грозовом тумане, с Птицей на плечах. Пару раз он недоверчиво оглянулся на ее тело и, действительно, заметил, как вздрагивают белоснежные паруса в такт его скачкам, — даже из далекого сна богиня потянулась к знакомым чарам.
— Так кто же мне все?таки помогает, Дэв? — с торжеством спросил юноша. — Дьявол? Или есть и другие Духи, могущественнее твоих?
