Но монстр уже настолько помутился рассудком, что вряд ли Эрика понял, даже если услышал. Похоже, сейчас он искал лишь смерти — все равно чьей.
Вся паутина держалась теперь на единственном кресте, слепленном из четырех уцелевших радиусов, и грузному Спруту становилось все неуютнее на длинных, расползающихся под ногами канатах. Зато Эрик кузнечиком перепархивал с одного на другой, по?прежнему не позволяя себе вынырнуть из опасной зоны, и уже сам гвоздил колдуна с нарастающим воодушевлением — впрочем, без всякого успеха, ни разу не прорвавшись даже сквозь внешние рубежи. Вскоре чудовищный Спрут прочно обосновался вблизи нитяного креста, не рискуя удаляться от него и на пару шагов, — в то время как Эрик продолжал всеми способами прощупывать его оборону. Но слабых мест пока не находил. Четырьмя громадными, выдрессированными до полного автоматизма щупальцами колдун был надежно защищен отовсюду, а про усталость, похоже, давно забыл. И все же Эрик не решался попросту обрушить стального колосса вниз, подрубив последние нити, — кто знает, чем обернется это для Ю?
Взбешенный его увертливостью, Спрут внезапно метнул по сторонам пару клинков, закрутив их в мерцающие винты, и сам рассек с обоих концов поперечину спасительного креста, обвалив вниз тяжелые тросы, — кроме единственного диаметра, в который он вцепился всеми когтистыми ступнями, скрутив их в тугие кольца, будто огромные ладони. За миг до обвала Эрик с чертыханием перескочил на ту же уцелевшую нить, разом лишившись свободы маневра, и приготовился сражаться по прямой — в слабой надежде, что Спрута подведет координация.
Но колдун?великан, привычным взмахом вернув в руки серпы, не торопился нападать — хотя спешить ему как раз следовало. Ибо внизу уже поблекла и раздалась вокруг сияющего купола черная мгла — то ли в преддверии рассвета, то ли стали, наконец, обмякать погибшие щупальца. Впрочем, возможно, это самому Спруту захотелось, чтобы рассеялся туман, позволив горстке зацепившихся за Ю бунтарей ужаснуться гибели их предводителя. Хоть какое?то утешение после сплошных потерь — и разве Дэв не заслужил такой малости? Ах, Горн, Горн, подумалось Эрику. Ну почему мы сейчас не вместе!..
Неожиданно Спрут?исполин заговорил, и голос его теперь больше походил на звериный рык.
— Наконец! — провозгласил он торжествующе. — Превращение завершилось, а с ним — и твой Круг, юный смутьян… Покончено с раздвоением!
— Выходит, и ты решил ту же проблему? — со смехом откликнулся Эрик. — Что за ночь!.. Однако я?то себя отстоял — а вот твою суть, кажется, прикончили Звери. В этом и состоит твое превращение?
— Пусть будет — наше, — осклабился колдун.
В этом и состоит твое превращение?
— Пусть будет — наше, — осклабился колдун. — Ты ведь очень гордишься своим последним чудом? Поздравляю, оно впрямь удалось на славу! И переживет тебя надолго, если не навсегда. Думаешь, это ты творил Судьбу? Маленький глупый Тигренок…
— Но ведь и не ты?
— И не я, — легко согласился Спрут. — Это Духи распорядились твоим даром — чтобы и он послужил Порядку. Недаром я столько лет берег тебя!..
— И что, — спросил Эрик, — тебя больше не страшит Тьма, не мучают сомнения?
— Совершенно, — качнул головой великан. — Все осталось позади, за порогом, — я сделал последний шаг!
— В смерть?
— В Истину, — возразил колдун. — Отныне я — полномочный ее представитель в этом суетном мире.
— И с новым усердием примешься перестраивать его под себя? Бедный мой Спрут!.. Может, в смерти и есть истина, но вряд ли — вся. Слыхал ты байку о живой и мертвой воде? Исправлять трупы так же бессмысленно, как оживлять уродов. Порознь эти снадобья не действуют — только вместе!
— Как раз на это и сгодится твоя волшебная птаха — не одна, так другая. — Колдун хохотнул. — Когда попользуюсь ими, может, и у меня отрастут крылья?
— Лучше остановись на Щучихах, — холодно посоветовал Эрик. — Вот они тебе — в самый раз.
— Но ведь для чего?то Духи пустили ПТИЦ в мироздание?
— Значит, не все идет от Духов — есть во Вселенной и другие силы.
— Нет тут других сил, не надейся! Все вокруг вершится по воле и во славу Духов, а значит — на благо мне, их любимцу.
— Н?да, хорош любимец… А может, ты не вполне умер, Дэв? — внезапно спросил Эрик. — Если еще заришься на мою Птицу. Из зависти вступил на этот путь, завистью заканчиваешь.
— А чему завидовать: твоей свободе? — с ухмылкой откликнулся Спрут. — Так ты выдумал ее, и если тебя не направляют по Кругу страхом и алчностью, как остальных, то ведь в запасе у Духов есть способы похитрей… Может, твоему дару? Но очень скоро я заглотну его с потрохами, и кто отличит…
— Подавишься!
— Вряд ли, Эри, вряд ли. Слишком хорошо ты сотворил свою Птицу, даже вложил в нее частицу своей сути — теперь я вижу это. И на что мне тогда ты?
— Так ты решил вобрать Равновесие в себя? Ах, Дэв, Дэв… А как же твои отцовские чувства?
— Я избавился от них, — злорадно сообщил колдун. — Того Дэва больше нет, он отправился вслед за Киром в страну теней. А сейчас настала твоя очередь — поспеши, втроем вам будет веселее!
— Все же ты псих, — со вздохом заключил Эрик. — Недолгим было просветление, и было ли? Зверь с крыльями — это ж додуматься!..
— Прощай, Тигренок, — сказал Спрут.
И внезапным вывертом ног порвал под собой нить, словно надумал сорваться в бездну вместе с Эриком, несостоявшимся своим сыном, и таким надежным способом покончить счеты с жизнью. Однако ступней не разжал. Мерно покачиваясь вместе с лопнувшим канатом монстр не позволял ему провиснуть, а его раскоряченные руки тем временем сползали вдоль боков к центру квадратного торса. Затем в массивных плечевых щитках раздвинулись отверстия, внутри них жутковато вспузырилась черная слизь. Затем вверх выстрелили четыре гибких шланга, накрепко прилепившись к своду плоскими наконечниками.
Вот же они, недостающие щупальца Дэва! — сообразил изумленный Эрик. И оттолкнулся изо всех сил — за миг до того, как Спрут расслабил захваты. В неимоверно долгом, отчаянном прыжке?полете Эрик все же достиг обрывка паутины, завесившего стену под коконом с Птицей, и закачался на нижней нити, гася инерцию ногами. Затем оглянулся.
Злосчастная сеть рушилась вниз, с обоих концов подрубленная предусмотрительным Спрутом.
Затем оглянулся.
Злосчастная сеть рушилась вниз, с обоих концов подрубленная предусмотрительным Спрутом. А сам он, успев подтянуть свою тушу к своду, шлепал по нему к жертвенной птице, мерно переставляя одну присоску за другой. В каждой из растопыренных его ног теперь тоже поблескивало по клинку, и в этом прилипшем к потолку чудище, завернутом в грозовое облако, окруженном двумя кольцами смертоносных щупалец, уже трудно было распознать человека.
Пожалуй, и вторая наша сшибка лучше удалась ему, признал Эрик. Но теперь, кажется, Дэву тоже пришлось туго — раз в ход пошли последние резервы… Впрочем, последние ли?
Взбежав по провисшим нитям, Эрик взмыл к мерцающему кокону и повис на нем, крепко обняв уснувшую богиню, будто надеялся встречным жаром растопить прохладные волокна. Не просыпаясь, Птица затрепетала, и сквозь навеянные Тьмой кошмары к Эрику прихлынула новая волна освобождающей легкости, словно теперь его с равной силой влекли земля и небо. Но разжимать руки Эрик не спешил: нетрудно поверить в невесомость, путешествуя по выдуманному миру, однако здесь?то — явь!.. Тем временем Спрут уже перевалил через вершину купола и сноровисто заковылял вниз, к драгоценной своей добыче. И опять Эрику не оставляли времени на сомнения.
