Владимир Петрович откинул потайную панель позади стола, за которой обнаружилась дверца сейфа. Дрожащими руками директор «Барса» открыл ее. Содержимое сейфа могло удивить кого угодно. Там лежали не деньги, не золото и не драгоценные камни. В сейфе стоял обычный пластмассовый телефон. И он даже не был подключен к сети.
Нехотя Кравчук снял трубку.
И он даже не был подключен к сети.
Нехотя Кравчук снял трубку. Гудок, естественно, не раздался. Однако Владимир Петрович негнущимся пальцем набрал трехзначный номер, и через некоторое время в трубке послышался лишенный интонаций голос:
— Чего тебе, Вован?
— Двух моих людей замочили на пустыре при странном раскладе. Трупы выглядят любопытно, — сообщил директор «Барса». Он не старался выбирать слова, потому что собеседники его всегда тоже выражались прямо.
— А мы здесь при чем? — недовольно отозвался голос. — Разбирайся со своими врагами сам. И так тебе много помогаем.
— Их на куски порубили, — упорствовал Кравчук. — На пустыре рядом с промзоной. И убийц не нашли.
— На пустыре, говоришь? — более заинтересованно, но все так же презрительно отозвался голос. Он на некоторое время замолчал, словно говоривший что-то выяснял, и минуты через полторы, когда Кравчук уже отчаялся что-то услышать, сказал:
— Жди, мы сами приедем.
Кравчук поспешно предупредил секретаршу, чтобы она пустила к нему любого, кто придет, налил себе еще стакан коньяку и затосковал. Встречаться с теми, кому он сейчас звонил, директору «Барса» совсем не хотелось. Странное дело — этим людям он был обязан своим нешуточным бизнесом, колоссальными денежными вливаниями, а душа у него к ним не лежала. Мерзки они были Кравчуку, которого не решился бы назвать добрым, приятным и разборчивым человеком даже самый закоренелый льстец.
Не прошло и пятнадцати минут, как массивная дубовая дверь кабинета директора «Барса» без стука отворилась и на пороге показался высокий худой мужчина, одетый, несмотря на жаркое летнее время, в длинный черный плащ. Волосы его были наполовину черными, наполовину седыми, череп — удлиненной формы, какой-то бугристый.
— Что, опять нагадил? — брюзгливо обратился вошедший к хозяину кабинета. Так с Кравчуком никто не смел разговаривать, но Владимир Петрович подобострастно вскочил, спрашивая:
— Коньяк будете?
До сих пор Кравчук с этим человеком не встречался. Как правило, каждый раз к нему приходил кто-то другой. Но то, что и новый пришелец — из тех, Владимир Петрович сразу понял. И повадки и манера держаться были такие же, как у предыдущих визитеров. Даже пахло от незнакомца особенно. Ужасно. Не в том смысле, что запах был неприятным или зловонным. Он был просто страшным, заставлял вспоминать пережитые моменты ужаса, такие, о каких нормальный человек помнить обычно не хочет.
— Сам его пей, тоску заливай, — бесцеремонно ответил визитер, брезгливо морщась. — Значит, журналистку допросить хотел с пристрастием? Хорошенькая небось журналистка? Дурак ты, дурак. Подождать не можешь, лапы к бабам тянешь. И охрану объекта организовать толком не сумел… Скоро все бабы твои будут, куда спешишь!
— Ошибка вышла, — извиняющимся тоном ответил Кравчук. — Люди ошиблись. Наказан тот, из-за кого недосмотр произошел. Мертв уже.
Черный на покаяния Кравчука не отреагировал Как стоял посреди кабинета, так и не сдвинулся с места. Только повел носом, словно принюхиваясь.
— Ладно, подберем за тобой. Сам поеду… Давай, вызывай боевиков своих. Мы пока спрячемся ненадолго. Не подавай вида, что мы здесь. И расспроси своих, что на пустыре было. Мы послушать хотим.
Визитер наконец перестал нависать над Кравчуком, но тому легче не стало.
Незнакомец залез под стол, устроившись у ног директора «Барса». При других обстоятельствах ситуация показалась бы Владимиру Петровичу комичной, но сейчас у него даже мороз по коже пошел. Эта тварь — человек бы такого просто не сделал — внушала Кравчуку все больший ужас. Того и гляди, он его еще и за ногу укусит. Хорошо, хоть стол широкий, можно отодвинуться. Впрочем, может быть, на службе Организации состоит какой-то извращенец, которого специально послали напугать его? Тоже, между прочим, радости мало.
— Ты потайную дверь устрой, — сказало существо из-под стола. — Не все же нам здесь прятаться.
Упорство, с которым незнакомец говорил «мы», тоже было странным. Все представители Организации говорили «мы», будто бы не от себя лично, а от некоего сообщества. Даже когда речь касалась чего-то личного — например, намерения залезть под стол.
— Оля, еще раз Семеныча ко мне. Быстро, — приказал Кравчук по интеркому.
Олег Семенович Белоусов вошел через полминуты — не иначе ожидал в приемной. Заместитель директора «Барса» являл собой некую противоположность Кравчуку: худой, суетливый и невысокий мужчина лет пятидесяти. Светлые, коротко стриженные волосы и светлые же с рыжинкой усики. Встретишь его где-нибудь, так и в голову не придет, что это один из самых опасных людей в городе. Однако добродушное выражение лица и мягкий, порой даже слащавый голос были обманчивы, от человека этого можно было ждать чего угодно. Сам Кравчук его побаивался. Да и угодливым он был отнюдь не всегда. Случалось, что Белоусов преображался, и тогда сразу становилось ясно, что он очень непрост. А вкрадчиво-доверительный тон, доходивший до заискивания, частенько был просто издевкой над собеседником, который ничего не подозревал. Лагерная блатная привычка.
Сидел Белоусов то ли три, то ли четыре раза, и лишь по какой-то неведомой честным людям причине не стал воровским авторитетом. Чего-то ему для этого не хватило. Скорее всего, «авторитетности» статей уголовного кодекса. Ловили Семеныча по мелочам.
— Ментам наводку дал, где Серого искать? — спросил заместителя шеф.
— Свистнул, — ответил тот, пощипывая короткий ус. — Уже нашли, наверное.
— Ну и ладненько. А ты как считаешь, что на пустыре было?
— Справки навел, Владимир Петрович, — подобострастно улыбнувшись, сообщил Белоусов. — Костян с Ромой были ребята горячие. Могли с кем угодно поцапаться. Но не в том соль. Порубили их, будто саблей. Мне знающие люди рассказали, стукачок наш, из ментовки, слышал — и передал. А дружок журналистки — каратист, крутой. Может, он их на пустыре встретил? Что она, дура, что ли? Бежать туда, где и на помощь-то позвать некого?
— Кто ее знает, — судорожно вздохнул Кравчук. Тема была интересной, но под столом сидела тварь, и директор «Барса» хотел закончить разговор побыстрее. — Из какой группировки дружок ее?
— Да не из группировки. Так, сам по себе. Был раза два чемпионом города по карате. Его некоторые наши ребята знают. Спортсмены.
— Я-то думал, он в деле. Какой бы он крутой ни был, против пистолета — с саблей… Может, у него нож такой был, выкидной? Знаешь, на пружинах, лезвиями выстреливают…
— Может быть, — согласился Семеныч. — Только руку таким ножом не отхватишь.
— Ножом — нет, топориком — запросто. Если повезет, — заметил директор, удивляясь абсурдности разговора.
— А если он саблю с собой таскает? Эти каратисты, они на Японии и самураях сдвинутые. А те везде с саблями ходили.
— Не с саблями, с катаной, — раздался из-под стола хриплый голос.
