— Сядем в машину, — изменившимся тоном, словно дорогим друзьям, предложил Иваненко.
Товарищи только и дожидались приглашения. Сергей сел сзади, Ульфиус — на переднее сиденье.
— Может, поговорим наедине? — спросил поскучневший владелец «лексуса» — то ли капитан, толи выдающий себя за капитана. — Помощник пусть на трассе пока работает…
— Поговорим, — согласился Сергей. — Коллега проверил, все ли в порядке. Вдруг тут у тебя мальчики с пушками сидят? Стекла сильно тонировать не надо — непонятно, где представители органов правопорядка, а где бандиты… Осмотрелся, Устин? Оставь нас одних.
Ульфиус тем временем с интересом оглядел салон автомобиля, присмотрелся к рычагам, потрогал пальцем обивку, пощупал сиденья, даже принюхался. Потом молча кивнул и толкнул дверь, но выйти не получилось. Хозяин автомобиля предупредительно потянул за рычаг и открыл дверцу.
— Какой-то странный у вас напарник, — обратился он к Лунину.
— Да, бывает, находит. Особенно на заданиях, — согласился Сергей. — Но деловой. Наркотики по запаху чует. И без оружия может бандиту горло перегрызть. Ушуист. Не страннее многих.
— Итак, к делу, — предложил предполагаемый капитан, не слишком заинтересовавшись талантами молодого стража порядка. — Сколько?
— Двести, — ответил Сергей.
— За двести меня наш начальник отмажет. Сто, — предложил Иваненко. — Твердый тариф…
— Ладно, — согласился Сергей. — Как коллеги, торговаться не будем. — Он предполагал, что сто — мало, но спорить не стал.
Иваненко достал из барсетки бумажник, извлек из него две купюры по пятьдесят долларов и сунул их в нагрудный карман Лунина. Тот едва не утратил невозмутимое выражение лица — он-то имел в виду рубли!
— Квитанция не нужна? Счастливого пути, — от души пожелал владельцу «лексуса» Сергей, выходя из автомобиля.
— И вам того же, — не слишком радостно ответил тот.
— И вам того же, — не слишком радостно ответил тот. Взвизгнув шинами, «лексус» тронулся с места и рванул в сторону города.
— Мы заработали сто долларов, — глуповато улыбаясь, сообщил товарищу Сергей. — Может, постоим еще? К концу дня купим нормальную машину, и делать ничего не придется…
— Нет, пойдем к нашему «ЗИЛу», — сказал Ульфиус. — Меня посетили плодотворные идеи.
После сытной еды Наташе стало совсем уютно и спокойно. Она облокотилась на стол и чуть не заснула, но приютившая ее бабушка ласково сказала:
— Подожди спать. Еще успеешь. Мне погадать тебе нужно.
— Зачем, бабушка? И не верю я в гадания, — сонно улыбнулась Наташа.
— Когда на картах гадают — это, конечно, баловство, — согласилась старушка. — А вот на кофейной гуще — другое дело. Или, скажем, с зеркалом. Да и я не гадалка какая-нибудь, а ведунья. Ты меня слушай.
Наташа кивнула.
— Скоро ты отсюда уйдешь, — сообщила бабушка. — Понравилось тебе, да оно и понятно — здесь ведь мир твоих грез, место, где тепло и уютно. И вернуться сюда тебе долго не удастся. Не до того будет, да и места гораздо лучшие ты увидишь. Здесь ты уже почти прозрачная, и кошки мои тают… Потому что ждет тебя дальняя дорога, встреча с суженым да богатство в придачу. Только не нужно тебе никакого богатства…
— Подождите, бабушка, — встрепенулась Наташа. — Как это — я прозрачная? По-моему, это вы таете…
Действительно, девушка вдруг стала замечать, что через старушку просвечивается шкаф, а через стены избушки — темный лес. Но было совсем не страшно, а только интересно.
— Ты таешь, я таю — какая разница? Мы в разные стороны идем. По-ученому сказать не могу, да только ты далеко отсюда скоро будешь. Волшебство на тебе сильное лежит. Но волшебство тебе не повредит. А все, что с тобой здесь случилось, — и наяву и во сне.
— Поела я тоже во сне? — спросила Наташа. Обидно будет проснуться голодной!
— И поела ты во сне, только силы подкрепила больше, чем наяву. Потому что все мы спим и видим сны. Некоторые — свои, некоторые — чужие…
Наташа тихонько вздохнула, думая, где бы по-настояшему прилечь.
— Ты помни одно: слабому всегда помоги, сильного не бойся, мудрого уважай, желай поменьше, получишь побольше. Все у тебя будет хорошо, только суженому твоему большая опасность грозит. Но ты ему помочь можешь…
— Кто он, суженый мой? — задала Наташа главный вопрос, на который, по ее мнению, и должна была ответить настоящая гадалка. Сергей ей, конечно, нравился, но назвать его так торжественно: суженый — она бы не решилась.
— Если ты того не знаешь, откуда мне знать? — улыбнулась старушка. — А сейчас спи, спи и спи…
Наташе стало совсем сладко, и она заснула, как сидела, на стуле.
Ландшафт вокруг был серым, свет с неба лился темно-багровый, тоже отдававший серым. Владимир Петрович Кравчук стоял на четвереньках, уткнувшись лицом в подобие грязно-бурого мха. Шея у него болела. Болела и голова, но уже значительно меньше.
«Жив, — пронеслась мысль в голове Кравчука. — Куда же я залетел? Уж больно паршивое место».
Место и впрямь было дрянным. Неподалеку вздымались к небу крутые глинистые косогоры. Нечего и говорить, что глина была черно-серого цвета. Однако сразу становилось ясно — глина, а не земля. На ней не росло ни травинки, и лежала она не комочками, не бугорками, а большими жирными пластами.
Вдали, по другую сторону большого глиняного косогора виднелись красновато-коричневые скалы. Вода здесь была повсюду, но в лужах, выглядевших очень и очень грязными. А Кравчуку сильно хотелось пить.
Владимир Петрович поднялся, огляделся и побрел к одной из луж. Там он зачерпнул воды и понюхал. Вода пахла затхлым. На вкус она оказалась неприятной, но Кравчук сделал несколько глотков. Стало немного легче.
Кравчук решил искать человеческое жилье. Почему-то он был уверен, что жилье здесь должно быть, так же, как и люди. Он побрел по направлению к откосу, оскальзываясь и время от времени падая. Дул прохладный ветер. Пиджак куда-то исчез, а в рубашке ветер пронизывал до костей. Пистолетная кобура, болтавшаяся на поясе, оказалась пустой.
Подойдя к высокому глиняному откосу, Владимир Петрович окинул его оценивающим взглядом. Залезть на него можно, но придется хорошо потрудиться. Всеми силами стараясь не поскользнуться, кое-где выбивая ногой в податливой глине ступеньки, Кравчук полез вверх. Через пять минут он с головы до ног был в серо-коричневой грязи. В туфлях чавкало.
Еще через пять минут бывший директор «Барса» понял, что, если он сорвется вниз, ему придется несладко. Он стал прижиматься к крутому откосу плотнее. Мокрая глина неприятно холодила.
«Может быть, все это мне привиделось? — пришла вдруг к Кравчуку трезвая мысль. — Почему здесь так холодно? Может, я лежу на операционном столе и мне снятся кошмары? Зачем я вообще вздумал лезть на откос? И как я сюда попал?»
Но нет, мрачный ландшафт вокруг выглядел более чем реально. Кравчук сделал попытку проснуться, но у него не получилось. Тогда директор «Барса» снова полез вверх.
Минут через двадцать Владимир Петрович оказался на вершине откоса. Его усилия были вознаграждены. Рядом с обрывом проходила то ли утоптанная дорога, то ли просто расчищенная бульдозером полоса. Значит, люди здесь все-таки бывали. Жаль, что нет с собой пистолета и денег. Впрочем, это не главное. Были бы люди, а уж выпутаться он сумеет.
