— Что же, солнце у нас плохо светит? — спросил Сергей. День как раз выдался ярким и жарким.
— Может, и хорошо светит, да не так. Впрочем, всяк кулик свое болото хвалит. И здесь есть все возможности для того, чтобы жить полной жизнью. Не в свете дело и не в энергии. И на самых дальних планетах в бескрайнем космосе развивается жизнь. Но недавно в вашем мире произошли события, которые отодвинули его от Света…
— Какие события? — спросил Сергей. — Война? Или, правильнее сказать, войны?
— Да, и войны в том числе. Край ваш стал затемненным недавно — тридцать лет назад, когда внутренним предательством был разбит «Круглый стол», а Артур Справедливый отправился в Авалон, дабы излечить свои раны. С тех пор идет жестокая борьба за то, пополните ли вы ряды Отпавших королевств или вернетесь к Свету. Выбор близок.
— Подожди, подожди, — прервал магистра Сергей, — До «Круглого стола», говоришь, все было хорошо? А как же безумства цезарей, истребление христиан, рабство, в конце концов? Это все — в порядке вещей?
— Нет, не в порядке, — ответил Ульфиус. — Но в вашей цивилизации, которая строится не в благословенном краю, а в мрачном мире, где свирепствует закон взаимопожирания, трудно было бы сразу решить все проблемы. Вы родились здесь не «благодаря», а «вопреки». Ваша задача — не только достичь блаженства самим, но и просветлить мир, в котором вы живете. Эллинам, а затем рыцарям Артура это удавалось — постепенно, конечно. Но Темные смогли повернуть греческую цивилизацию в неверное русло, затравить ее вторжениями извне, а затем разгромить «Круглый стол» изнутри. Настали долгие «века мрака». После дела шли с переменным успехом. Край ваш не забывали никогда, но в последнее время проблем только прибавилось. Сейчас главная опасность в том, что Отпавшие перестали насаждать чудовищные тирании напрямую и подкупают вас так называемым «техническим прогрессом», подготавливая всеобщую и всепоглощающую тиранию.
— Что значит «так называемым»? — обиделся за технический прогресс Сергей, ярый его защитник, пропустив последнее, самое главное заявление Ульфиуса. Он даже с Наташей постоянно спорил из-за пуска в их области атомной станции, так как считал атомную энергетику полезной и нужной, а Наташа была категорически против строительства.
Он даже с Наташей постоянно спорил из-за пуска в их области атомной станции, так как считал атомную энергетику полезной и нужной, а Наташа была категорически против строительства.
Ульфиус преувеличенно спокойно взял последний помидор, посыпал его солью и с аппетитом надкусил.
— То и значит, что почти все ваши технические игрушки — не что иное, как порченая магия. Телевидение, радио… Телефон то же самое. А компьютеры? Вообще гадко плюнуть!
— Да чем же тебе компьютеры не угодили? — возмущенно спросил Сергей. Он компьютеры обожал, работал на ЭВМ с десяти лет и считал, что за вычислительной техникой — будущее.
Магистр загадочно улыбнулся, помолчал немного и спросил:
— Ты знаешь, как работает любой компьютер?
— Ну, в общих чертах.
— Вот именно, в общих чертах И любого спроси, кто даже их делает Я изучал данный вопрос. Каждый скажет: знаю в общих чертах. А конкретно не знает никто. Потому что эта штука в принципе не может работать. Подумай — устройство, мыслящее практически самостоятельно! Информация, которая поместится только в библиотеке — на маленьком диске! Да как ее можно оттуда считать? Процессоры, электрические цепи, плюс — минус, поднятый флажок — опущенный, биты — байты… Это же ерунда для профанов! Если бы на самом деле существовали механические устройства, способные переваривать такие огромные объемы информации, для них действительно можно было бы писать программы, использовать в других отраслях… Но в том-то и дело — как ты представляешь машину, которая совершает пятьсот миллионов операций в секунду?
— Мало ли чего мы не можем себе представить! Однако как-то ведь они работают! — в сердцах воскликнул Лунин. — И не один, не два — тысячи, миллионы. Компьютеры все время совершенствуются, увеличивается их быстродействие…
— С помощью магии, конечно, — тут же ответил Ульфиус. — Поэтому любой компьютер я могу обмануть. Могу стереть с него всю информацию. Или вообще уничтожить. Не нарушая целостности схем.
— Ты и машину можешь из ржавых железок сотворить, — заметил Лунин.
— То машина, — ответил Ульфиус. — Магия преобразования — магия более высокого порядка. А с компьютером даже ты справишься, хотя мастерству Слова совсем не учился. Только в себя надо верить. Слышал же, что компьютеры кого-то любят, а кого-то нет?
— Слышал, — признался Сергей. — Меня вот они любят, а Наташу — нет.
— Вот то-то, — ответил магистр. — А телевизор… Ты только представь себе так называемую электронную пушку, которая двадцать четыре раза в секунду вырисовывает на экране новую цветную картинку, состоящую из нескольких сотен тысяч точек! Виданное это дело?
— Не знаю.
— А я говорю — невиданное и небывалое. Магия чистой воды. Любой телевизор можно заставить показывать что захочешь. И без людей они вообще не работают.
— Как не работают? — засмеялся Сергей. — Сколько раз я телевизор забывал, и работал он без меня весь день…
— Ты видел? — коварно спросил Ульфиус.
— Ну, утром он работал, и вечером, когда я приходил. Грелся, энергию потреблял…
— Зачем он энергию потребляет — вопрос второй, — тут же обрушился на телевизионную технику магистр.
— И куда та энергия идет…
— Ну, это уже просто мракобесие какое-то, — вздохнул Сергей.
— Именно — мракобесие, — согласился Ульфиус, неправильно истолковав слова собеседника. — Чистой воды мракобесие. И мы с тобой — а, точнее, ты с моей помощью — будем с ним бороться.
— Телевизоры разбивать, что ли? Или добиваться запрещения компьютеров и прочей оргтехники?
— Нет. Для начала — выясним, что затевают наши враги, и помешаем им. Разрушим ту Машину, которую видела Наташа. Новое неведомое зло.
С этими словами магистр откупорил очередную бутылку минеральной воды и несколько возбужденно взмахнул рукой. На багажнике «лексуса» возникли два хрустальных бокала, в узорчатых гранях которых всеми цветами радуги засиял, преломляясь, солнечный свет. Ульфиус разлил минералку и торжественно провозгласил:
— За успех нашего дела!
Товарищи по оружию выпили. На лице Ульфиуса отразилось такое удовольствие, что Сергею стало приятно. Надо же — человеку две с половиной тысячи лет, а он радуется бокалу холодной минеральной воды!
— Ты говоришь, что все в мире состоит из магии… — вернулся вдруг к предыдущей теме Сергей.
— Нет, я такого не говорил, — перебил молодого человека магистр. — Я говорил, что нет ничего, кроме магии. Материя, пространство, энергия — все иллюзорно. Есть только первичное Слово, поднявшее мир из небытия. И его дальнейшее развитие.
— Заповедное слово «ом», — пробормотал Сергей.
— «Ом»? — переспросил Ульфиус. — Может быть. Мудрецы придерживаются на сей счет разных мнений.
Сергей начал собирать в пакеты остатки еды.
— Но как ты можешь утверждать, что материи нет, когда мы состоим из материи, ощущаем ее повсюду? Это что, крайний вид солипсизма [3] ?
— Вовсе нет, — ответил Ульфиус, не смутившись сложным термином. — Тебе, как физику, иллюзорность нашего мира должна быть понятна прежде всего. Я вот, когда отправлялся сюда, в учебнике физике для седьмого класса вычитал, что, если убрать межатомные промежутки, человек будет иметь объем не более одной миллионной кубического миллиметра. Так?
