— Надо полагать, и другие миры есть, нематериальные? — поинтересовался Сергей.
— Да сколько угодно, — пожал плечами Ульфиус. — Мне, правда, бывать там пока не доводилось, но рано или поздно все туда попадем…
— Ах вот оно как! — воскликнул Сергей.
— Потусторонняя жизнь, стало быть.
— Вроде того, — не уловив легкого сарказма физика, ответил магистр. — Или, напротив, полнота бытия…
Сергей решил не вдаваться в метафизическую дискуссию, а подробнее уточнить планы Ульфиуса. Он положил пакеты с остатками продуктов в машину, потом обратился к сидевшему на травке магистру:
— Так что, как будем действовать? И зачем я тебе нужен, если ты сам можешь этих бандитов уничтожить? Ульфиус потянулся и вздохнул:
— Мои возможности не безграничны. В вашем краю мне гораздо тяжелее работать со Словом, и какой-нибудь темный магистр вполне может меня одолеть. Даже наверняка одолеет, если я полезу напролом. Действовать нужно не силой, а хитростью. К тому же полагаю, что создание Машины — только часть большого замысла. Насчет трансформации элементов это враги бандитам наговорили, которые Машину строят. Надо же чем-то их подкупить… А потом и в расход пустят, не задумавшись. Но просто так Темные никому подарка делать не станут… В чем заключается их истинный замысел, мне пока понять не удалось.
— Ты говоришь — подарок. Но действительно, что плохого в том, что у нас появится такая замечательная Машина? — спросил Лунин.
— Бойтесь данайцев, дары приносящих [4] , — ответил Ульфиус.
Лунин удивленно поднял бровь. Откуда магистр знает греческую мифологию?
— От новой Машины будет какой-то вред?
— Всенепременно. Сначала польза, потом — вред. Как всегда. Скорее всего, дела будут продвигаться не столь прямолинейно: построили Машину, получили ущерб. По-видимому, враги затеяли многоходовую комбинацию. Темные коварны и изобретательны. Мне не всегда удается распознать все их замыслы. Вот те же компьютеры — пока от них одна польза. Но придет время, и они ввергнут мир в полный хаос. Это возможно уже сейчас, но ваши противники ждут, когда вы станете без них беспомощны. Вот тогда магистр, создавший их, даст команду, и все они просто перестанут работать.
— Ну так уж и перестанут, — не поверил Сергей.
— Может быть, у них и другие планы, — не стал возражать Ульфиус. — Это тайна за семью печатями. Но ничего хорошего от ваших вычислительных машин и сетей я не жду.
— Ты уверен, что новую Машину строят ваши Темные, а не наши бандиты?
— Не «ваши Темные», а просто Темные. Они такие же мои, как и ваши. Неужели после того, что ты увидел в квартире Наташи, сомневаешься?
Ульфиус недовольно поморщился, распахнул дверцу «лексуса» и, не пристегиваясь, удобно расположился на переднем сиденье. Сергей сел за руль и потихоньку тронулся в сторону трассы. Грунтовая дорога изобиловала ямами, и Сергей едва прикасался к педали газа. Магистр, сменив гнев на милость, продолжил:
— Ты никак не можешь меня понять. Они объяснили своим партнерам, продавшимся людям, что Машина будет преобразовывать элементы. Но что она будет делать на самом деле — неизвестно. Может быть, взорвет весь город. Или будет сбивать самолеты с курса. Или воздействовать на психику людей. Трансформация элементов повсеместно связана с проблемой философского камня. А философский камень способен очень на многое…
— Ты хочешь сказать, что он и вправду существует? — удивился Сергей, внимательно вглядываясь в дорогу и пытаясь объезжать многочисленные ухабы.
— Конечно. Типичная механистическая магия. Темная, зловещая, но вполне реализуемая…
— И как же я один против философского камня? — с улыбкой спросил Сергей.
Типичная механистическая магия. Темная, зловещая, но вполне реализуемая…
— И как же я один против философского камня? — с улыбкой спросил Сергей.
Ульфис его сарказма не принял:
— Надеюсь, тебе придется иметь дело только с бандитами. От магов я тебя постараюсь прикрыть.
— Хорошо. Но бандитов много. Машину ведь охраняют?
— Наверняка охраняют. И, если на то пошло, не только маги и не только бандиты. Но придется как-нибудь справиться.
— Что же, ты мне заклинаниями поможешь? — вновь усмехнулся Сергей. — Невидимостью или супероружием каким-то?
Ульфиус покачал головой:
— В том-то и дело, что этим я помочь не могу. Во всяком случае, в полной мере. Моя магия наверняка будет сразу обнаружена в том месте, где строится Машина. И, скорее всего, нейтрализована. Слишком надеяться на магию не стоит. Чистый клинок — вот лучшее оружие.
— Что же, мне ее саблей порубить, Машину их сатанинскую? — поинтересовался Сергей полушутя.
— Нет, не саблей. Можно использовать все доступные средства. Думаю, мы применим взрывчатку. И то оружие, которое у вас в ходу.
— Но у меня-то ни взрывчатки, ни другого оружия нет! — воскликнул Сергей. — И в магазине она у нас не продается! Не Америка…
— Ничего, добудем, — улыбнувшись, уверенно сказал Ульфиус. — Для этого нам пользоваться магией не возбраняется. Но сначала нужно замести следы.
Машина выехала наконец на твердую дорогу. Сергей вдавил педаль газа.
В деревне было очень жарко. Только ночью из леса приходила спасительная прохлада Жизнь протекала на удивление спокойно — хотя с того момента, как появилась Наташа с котенком, в Деревне Посреди Леса шел сплошной праздник.
Наташе в поселении отвели отдельную хижину, предоставили полную свободу, но слишком часто — по крайней мере утром и вечером — настоятельно просили прибыть с Мяу на какой-нибудь ритуальный праздник. Обычно праздники проходили у большого камня Имманен посреди деревни. Местные были уверены, что он упал с неба. Точнее, был воздвигнут посреди деревни высшими силами, которые принесли его с неба для каких-то им одним ведомых целей.
Иногда торжества имели место у какого-нибудь дерева в лесу, редко — на берегу ручья. В остальное время девушка была предоставлена самой себе. Она могла доверить котенка жрецу или его жене и отправиться куда глаза глядят. Никто ее не удерживал.
Поскольку Наташа не успела придумать котенку имя, она решила называть его так, как все, — Мяу. Чем не имя для кошки? О Мяу все заботились и готовы были выполнить любое пожелание котенка, высказанное через его хозяйку. Но, к сожалению, местные жители не знали, что такое молоко, и котенка приходилось кормить размоченными в воде хлебными лепешками. Ему такая диета была не слишком по душе.
За два дня, что Наташа провела в деревне, она познакомилась с многими ее обитателями. Жрец, когда он был не на службе, оказался спокойным разговорчивым мужчиной, не слишком склонным к догматизму. Иногда он даже мог позволить себе погладить котенка, так как Наташа объяснила, что тому нравится, когда с ним играют. Звали жреца Тхор. Его жена Норали утром и вечером носила Наташе еду. Она же подобрала ей длинное самотканое платье, больше подходившее для участия в обрядах, чем шелковый халатик.
Неподалеку от хижины Наташи стояла хижина пожилого ткача Дрома. У ткача было большое семейство — пять дочерей и два сына.
У ткача было большое семейство — пять дочерей и два сына. Три младшие дочки жили с родителями Они часто заходили к Наташе поболтать, вели себя почтительно, но без подобострастия. Жена ткача, толстая и благодушная Амма, приходила за дочерьми, чтобы они не беспокоили Нашедшую Мяу. Но сама, не удержавшись, начинала разговор, как правило, о домашнем хозяйстве и детях, и задерживалась надолго.
Познакомилась Наташа с гончаром Крумху, с прядильщицами Энну и Амаль, а также с несколькими мужчинами и женщинами, которые выращивали овощи. Жизнь в деревне, за исключением праздничных часов, текла размеренно и неторопливо. Наташу почему-то никто не спрашивал, откуда она появилась, как нашла Мяу и почему решила остаться в деревне. Подразумевалось, что так оно и должно быть.
