— О! — воскликнула девушка. — Обязательно присоединилась бы к вам, если бы вы приняли мою скромную помощь и если бы меня не ждали широкие поля Эмсландии.
— Спасибо, — поблагодарил Ульфиус, низко поклонившись.
В обмен любезностями вклинился Сергей, которого уже давно мучила серьезная проблема.
— Сэр Ульфиус, а не захватили ли вы с собой мои брюки? — спросил он. — Я понимаю, что, скорее всего, нет. Но, может быть, вы сможете их сделать?
Сергей полагал, что если уж магистр сотворил из ржавых железок автомобиль и меч, то сделать кусок ткани для него — сущий пустяк.
— Одеждой я тебя обеспечу, — улыбнулся Ульфиус. — Мы отойдем в сторону, госпожа Эста. Я чувствую, что у вас в вещах и доспехах порядочно магических амулетов, и они могут войти в конфликт с моими заклинаниями. Да и сами вы, насколько я понимаю, сведущи в магии…
Эста лукаво улыбнулась, но ничего не сказала. Просто повела рукой, будто бы говоря: не важно…
Ульфиус поманил за собой молодого человека, и они по фиолетовой траве пошли в ночь.
— Откуда ты знаешь род Одоль и эту девушку? — спросит Сергей.
— Знаю? — переспросил Ульфиус. — Да я первый раз ее вижу. А род Одоль известен в мире. Я ведь изучал не только Слово, но и историю, и географию. Что же касается девушки — ты сам мне только что представил ее.
— Как же так? Ты даже сказал, где она воевала.
— Где она билась с врагами, понять немудрено. Рыцари ее ордена воюют сейчас только в Эмсландии. От нее за пять шагов пахнет эмсландийскими пряностями — а кухарить она вряд ли большая любительница, — значит, просто долго бродила в полях, где эти пряности растут.
Рыцари ее ордена воюют сейчас только в Эмсландии. От нее за пять шагов пахнет эмсландийскими пряностями — а кухарить она вряд ли большая любительница, — значит, просто долго бродила в полях, где эти пряности растут. К тому же она оказалась после боя в буферной з оне. Как такое может случиться? Если девушка только что принимала участие в битве, значит, она доблестная воительница и опытный воин. Ну а о Сиуруа я кое-что слышал. Родов там много, и все они славятся чем-то. Второе слово в имени жителя Сиуруа обозначает род — это знает даже ребенок. Так что, даже не зная о роде Одоль ничего, я бы понял, о чем идет речь. Почему бы не сделать женщине приятное, сказав, что ты знаешь лично о ней?
— Но ты же говорил, что, используя Истинную речь, нельзя лгать, — заметил Сергей.
— Я и не лгал, — обиделся Ульфиус. — Я только сказал то, что знаю об этой девушке. А знаю я о ней действительно немало, как только что тебе доказал. Где же ложь?
Некоторое время они шли молча.
— Может быть, пора уже взяться за изготовление одежды? — спросил Сергей.
— Да, действительно, — согласился Ульфиус. — Вообще говоря, я пригласил тебя отойти, чтобы поговорить без помех. Амулеты Эсты мне, конечно, не мешают. Но многие женщины Сиуруа — настоящие ведьмы, опытные, коварные и преследующие свои цели и цели своих древних родов. Так что нужно держаться настороже. Я думаю, тебе нужна такая же одежда, как и у меня. Ведь нам предстоит побывать в разных местах, и не везде появишься в брюках…
Сергей улыбнулся про себя. Выходит, римляне, считавшие штаны варварской одеждой, не одиноки?
А Ульфиус наметил ровный участок, поводил над ним руками, прошептал несколько слов, и трава, росшая на пятачке величиной около четырех квадратных метров, вдруг поникла, опала и сама собой собралась в небольшой сноп. Магистр прошептал еще несколько слов, и сноп зашевелился, разглаживаясь. Он приобрел вид куска ткани.
— Накинь его на себя, — предложил Ульфиус.
Сергей взял получившееся полотно и накинул его поверх рубашки Эсты — раздеваться ему совсем не хотелось. Магистр щелкнул пальцами, сказал еще несколько слов, и холст как бы сросся в некоторых местах, образуя одеяние, похожее на то, что носил сам Ульфиус. Только у магистра оно было окрашенным, а у Сергея — неопределенного песочного цвета, как грубая мешковина. Впрочем, фактура ткани была мягкой, а на вид одежда получилась очень прочной.
— Ну вот, не зря в академии практиковался, — усмехнулся магистр. — Тридцать лет ничего подобного не делал. Однако ж не забыл.
— А брюки сделать нельзя? — вновь спросил Сергей. Ни в рубашке, ни в этой накидке он не чувствовал себя полностью одетым.
— Брюки — не умею, — буркнул Ульфиус. — И не хочу. Одевайся прилично, раз уж тебя занесло в такую даль. Тебе в какой цвет тогу покрасить?
Сергей немного подумал и сказал:
— В вишневый.
С Далилой Белоусов стал совсем шальным. Девушка не давала ему покоя, постоянно устраивала дикие кутежи и всюду таскала Олега Семеновича за собой. Он бы и рад был не ездить. Даже при нем молодая женщина откровенно заигрывала с его деловыми партнерами, охранниками, просто с прохожими на улице. Белоусова терзала жгучая ревность, он чувствовал, что Далила изменит ему при первом удобном случае — да что там изменит — наверняка уже изменила, когда он спал! Другую женщину он за такие штучки давно бы избил или вообще убил, а на эту рука не поднималась.
Он только и мог, что смотреть ей в рот и выполнять все ее распоряжения. Понимал, что совершает глупость, но справиться с собой сил не было.
Прошло всего три дня с той минуты, как появилась Далила, а Олег Семенович уже ходил по предприятию, как сомнамбула — глаза красные, черные круги на пол-лица, голос хриплый, как после большого похмелья. Впрочем, пить в последние дни приходилось много.
А Далила не только участвовала в кутежах, но и развернула обширную производственную деятельность. В самое дорогое телевизионное время дала рекламу на всех местных телеканалах, приглашая на работу талантливых программистов. Сама отобрала из них подающих надежды — пять человек. Купила каждому по компьютеру, причем по такому, какие эти ребята пожелали, а требования у них были не слишком скромные. Когда Олег Семенович узнал цены на машины, он вздрогнул. Но, оказалось, платила Далила из своего кармана.
— Не дрейфь, — сообщила она Белоусову. — Наша организация участвует в расходах.
Зарплату программистам Далила назначила еще выше, чем Кравчук в свое время платил очкарикам.
— Компьютеры — сила, — пояснила она. — Машина наша — хорошо, она деньги приносит. Но что стоит золото, когда некуда его деть? А компьютеры власть дают. И власть немалую. Деньги без власти мало стоят… То ли еще будет, Белоусов!
Тем временем работы над «Проектом Ф» подошли к концу. Михаил Львович явился в кабинет Белоусова раздутый от гордости и сообщил:
— Испытания намечены на сегодняшний вечер. Угодно ли вам присутствовать?
— Угодно, — буркнул Белоусов.
— Конечно, конечно, — защебетала Далила, вскакивая с кресла. — Мы обязательно должны проконтролировать процесс. А вы — знаменитый профессор Патрикеев? Как я счастлива с вами познакомиться!
Девушка схватила очкарика за руку, словно бы намереваясь пожать ее, а то и поцеловать, хотя это было бы совсем уж глупо.
Патрикеев расплылся в широкой улыбке, которую не смог сдержать несмотря на все старания, а Белоусов чуть не задохнулся от ярости.
— Пойдемте, я провожу вас, — продолжала шептать Далила чуть ли не на ухо очкарику. — Это же надо — сам Патрикеев! Расскажите мне о ваших знаменитых экспериментах с жидким гелием…
