Исполняющий обязанности директора приучил сотрудников к тому, что нужно чаще пользоваться телефоном и предупреждать о своем визите. Было не совсем ясно, кто стоит за дверью. Наверное, кто-то из младшего персонала.
Белоусов сидел, вальяжно развалившись в кресле и закинув ноги на стол. В такой позе малорослый Олег Семенович выглядел немного комично, но сам этого не подозревал. Наоборот, он считал такую позу мужественной и красивой.
— Войдите, — предложил Белоусов, со вкусом затянувшись сигарой, которую курил уже минут десять.
Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель в кабинет проскользнула девушка. Была она среднего роста, худая, элегантная, в сиреневом платье чуть выше колен, на высоких каблуках. Белоусов сразу обратил внимание на большие зеленые глаза, мерцавшие в дымном полумраке кабинета, словно два изумруда. Роскошные волнистые волосы девушки были со вкусом обесцвечены. Нельзя сказать, чтобы девушка была писаной красавицей, но что-то очень привлекательное и интригующее в ней было.
— Ты кто такая, киска? — удивленно спросил Белоусов. — Я вроде бы никого не вызывал…
— Я к вам по очень важному делу, Олег Семенович! — проникновенным низким голосом сообщила блондинка.
— Вы меня не знаете, но я могу принести вам много пользы.
— Неужели? — Белоусов недоверчиво приподнял правую бровь. — «Пользу ты и правда можешь принести, — подумал он про себя с некоторым сладострастием. — Только где?»
— Да. Потому что я представляю организацию, конкурирующую с той, которая помогает вам строить Машину. И, я надеюсь, мы сможем найти с вами общий язык.
Игривое настроение Белоусова как ветром сдуло. Он снял ноги со стола и подобрался.
— Звать тебя как, киска? — затаив дыхание, спросил он.
— Далила, — ответила девушка.
Она уселась на стул, закинув ногу за ногу. От незамысловатой женской уловки у Белоусова перехватило дыхание.
Вблизи пирамида Бонуция оказалась гораздо больше, чем виделось издалека. В нескольких местах к ней тянулись причудливые дорожки. Некоторые — по земле, некоторые — по подвесным мосткам, а в трех местах были видны входы в подземные туннели. Высотой пирамида была с пятнадцатиэтажный дом, площадь занимала приличную.
Целиком весь оазис Бонуция выглядел довольно странно. Будто бы взяли картинку из какого-то мира — да, пожалуй, не одного, а нескольких — и вставили в пейзаж саванны.
— Вы здесь живете? — спросила Наташа своего проводника. — Не много ли места для одного? Или вы здесь не один?
— Не один, конечно, — ответил Бонуций — Гости заходят. А места ни много, ни мало не бывает. Если его разумно использовать.
На границе оазиса отпустили быков на волю, причем каждому Бонуций прошептал что-то на ухо, после чего быки радостно взбрыкнули и умчались в заросли. По ажурному каменному мостику перешли бурный ручей, вырывавшийся из-под скалы и впадающий поодаль в речку.
— Вы где жить предпочитаете? — спросил Бонуций Наташу. — На верхних этажах или, напротив, в подземелье? Или вам шатер под пальмой разбить?
— А вы все заявки выполняете? — не удержалась от легкой колкости девушка.
— Не все. Но многое могу. У каждого, знаете ли, свои привычки.
— Нет, шатер мне не надо. Лучше комнату наверху. Только чтобы с ванной.
— И наверху, и с ванной, — проворчал Бонуций. — Если с ванной, то на уровне земли. У меня здесь водонапорной башни нет, верхние этажи водопроводом не оборудованы. Там служебные помещения и кельи для самых неприхотливых. Вы, я вижу, к таким не относитесь… Поселитесь в правом крыле, над горячим источником.
— Долго я у вас не задержусь, — поспешила сообщить Наташа. — Я и пришла-то к вам только потому, что надеюсь, вы меня домой отправить сможете… Да все разговор не заходил.
— Не спешите, — посоветовал Бонуций. — Домой всегда успеете. А у меня в гостях когда еще побываете? Сюда на экскурсии из многих плоскостей мира прибывают. Да только я не всех пускаю…
— Спасибо, что меня пустили.
Обмениваясь любезностями, Бонуций и Наташа поднялись по витой лестнице примерно на высоту второго этажа и оказались перед отделанным красной плиткой входом с красными же каменными дверьми, широко распахнутыми.
— Здесь купальни, — объяснил Бонуций, указывая налево, в темный коридорчик. — Немного дальше — комнаты. Выбирайте любую, сейчас в этом крыле никто не гостит.
— Немного дальше — комнаты. Выбирайте любую, сейчас в этом крыле никто не гостит. Осматривайтесь, отдыхайте. О делах поговорим завтра.
В общей сложности Охотник добыл из крысы килограммов тридцать золота. Желтый металл лежал кучкой. Небольшие, размером с наперсток, слитки, золотой песок, крученые золотые проволочки.
Мокрую подпаленную шкуру Охотник положил поодаль — видимо, тоже собирался забрать.
— Золотца много, надо его нести, — почему-то грустно сообщил волосатый. — И понесешь его, приманка, ты. А как же его нести? На этот случай у нас мешок есть. Да и в шкурку завернуть кое-что можно. Шкурка нам тоже пригодится…
Кравчук молча наблюдал за действиями Охотника.
— Ты что стоишь, раб? — вдруг пронзительно-визгливо закричал волосатый. — Хватай шкуру, грузи в нее золотце, завязывай. Потащишь к нашим дружкам-вигам. Им золотце нужно, шкурки нужны. А главное, нам премию за крыску выплатят.
— Наручники сними, — вновь попросил Кравчук. — Как я в наручниках работать буду?
— Ладно, — проворчал Охотник. — Сниму. Но смотри, без глупостей. Поджаривать буду медленно, если что. А ногу или руку сразу отстрелю. И ничего мне за это не будет. Контрактом предусмотрено.
Осторожно приблизившись, волосатый разомкнул наручники и спрятал их в карман своей куртки.
— Работай! — приказал он, взяв ружье наизготовку.
Кравчук, оберегая раненую руку, которая уже начала понемногу заживать, насыпал больше половины золота из кучи на вонючую шкуру и связал концы.
— Больше я не подниму, — сообщил он.
— Ишь, какие мы нежные, — хмыкнул Охотник. — Но и правда, не донесешь. Придется хозяину твоему надрываться.
Достав из сумы кожаный мешок, волосатый бросил его Кравчуку.
— Нагружай.
Когда мешок был наполнен, Охотник одной рукой вскинул его на плечо и кивнул человеку:
— Вперед.
Сразу видно было, что мешок ему не в тягость. Силищи у волосатого было немерено. Пожалуй, был он намного сильнее Кравчука, да и вообще любого человека.
Кравчук подхватил шкуру, и они двинулись в обратную сторону, туда, г де, по понятию Владимира Петровича, остались штольни вигов.
— Следующую ходку в горячие туннели сделаем, — сообщил волосатый Кравчуку. — У тебя дети есть? Если есть, то бояться нечего. Если нет, то тем более не о чем беспокоиться. Жарковато там из-за радиации. Урана в земле много, других металлов хороших. Глубоко только, душно, и крысок очень много. Виги туда ходить боятся… Золотце, опять же, радиоактивное попадается. С примесями. Ну да нам все равно! Правда, приманка?
Владимир Петрович скрипнул зубами.
— Все равно, — в тон Охотнику ответил он. — Скажи, а чем тебе за золото платят? И за крыс? Работа ведь опасная.
— Называть меня «господин»! — неожиданно громко проверещал Охотник.
— Хорошо, господин, — поправился Кравчук. Ему надоело спорить со своим надсмотрщиком. Себе дороже. И не все ли равно, как его называть? Тем более что никто не слышит. — Так чем вам платят за ваш труд, господин? Если я могу это узнать…
