— Мне четыре тонны платины ни к чему. — Олег Семенович не удержался и сплюнул на пол. — Меня не греет, что она дороже — попробуй, сбудь ее… Ты ведь не менеджер, Патрикеев, а тут тоже ум нужен, и ум немалый. Не электроны пальцем считать! Золотишко — оно всегда пригодится. Мы из него даже монет начеканить сможем. Делай, что велено, умник!
Патрикеев обидчиво вскинул голову, отошел к компьютеру и сердито застучал по клавиатуре.
— Ишь, нервный, — проворчал Белоусов. — Профессор… Не нервничай — дольше проживешь.
— Скоро там? — спросил он громко.
— С полчаса, — ответил ученый.
— А говоришь — готово, — проворчал Олег Семенович. — Подготовить все заранее надо было, а потом людей беспокоить!
Мечи сверкали на солнце так, будто это были и не мечи вовсе, а огромные блестящие вентиляторы, которые противники непостижимым образом ухитрялись удерживать в руках. Иногда клинок, контролировавший пространство вокруг бойцов, словно бы превращался в полупрозрачный щит. Он словно находился одновременно во многих местах. Затем противники расходились, и мечи замирали в руках. Потом один из них делал шаг навстречу другому, и пляска сверкающих клинков начиналась вновь.
Сергей, естественно, болел за Ульфиуса. Помимо того что магистр был ему симпатичен, было ясно — если неизвестный противник прикончит Ульфиуса, Сергей на этом свете долго не задержится. У него и оружия нет, да если б и было — против такого противника он не выстоит и двух секунд.
Похоже было, однако, что Ульфиус, которому крепко доставалось, надежды не терял. Во всяком случае, он выглядел веселым, хотя и сосредоточенным. Пару раз ему даже удались контратаки, но в основном противник теснил его. Если б Ульфиус не ходил кругами, он давно оказался бы или в зарослях колючек, или в небольшом овражке, куда и стремился загнать его враг.
Несмотря на все мастерство магистра, к овражку он все же постепенно приближался. Видимо, противник хотел, чтобы он споткнулся на неровной поверхности и упал. Но Ульфиус об овражке помнил все время. Он дошел до самого его края, а потом, раскрутив меч так, что он стал напоминать сверкающий диск, прыгнул спиной вперед, оставаясь к противнику лицом. Прыжок получился красивый и мощный. Приземление, однако, магистру не удалось. Боковым зрением ему трудно было разглядеть обломок скалы, на пару сантиметров выступающий из земли и присыпанный пылью. Его левая сандалия опустилась прямо на камень, в то время как правая нога еще не достигла земли. В ноге что-то хрустнуло, и она выгнулась под неестественным углом. По лицу магистра пробежала судорога боли, но он тут же овладел собой. Перекатился через поврежденную ногу, стал на одно колено и поднял меч, готовый защищаться. Противник его, однако, оружие опустил.
— Надо внимательно изучить площадку, куда собираешься отступать, прежде чем прыгать, — наставительно заметил он. — Осмотреть ее по меньшей мере три раза с разных позиций. А ты оглядывался лишь дважды, и почти с одного и того же места.
Такими были первые слова, сказанные забиякой после вызова на бой.
Такими были первые слова, сказанные забиякой после вызова на бой. Внешность незнакомца никак наставительному тону не соответствовала, поэтому Сергей решил, что враг просто издевается.
— Нападай, посмотрим еще, чья возьмет, — предложил Ульфиус, будто бы подбадривая своего противника.
— Нет уж, до членовредительства дошло, хватит, — ворчливо отозвался тот. — Ты, Ульфиус, уже магистр, опытный воин, а все такой же непоседа и авантюрист…
— Но я ведь не Великий магистр, Бонуций, — отозвался Ульфиус. — Площадку я хорошо изучил, хоть и видел ее всего лишь дважды. И сомневаюсь — не ты ли подсунул мне под ногу камень?
— Ты обвиняешь меня в жульничестве?! — возмутился тот, кого магистр назвал Бонуцием. — Неслыханно, Ульфиус! От тебя я подобного не ожидал. Только твоя грубая ошибка и разочарование из-за нее могут тебя извинить. Вернее, не могут. Да и вообще, даже если я подсунул тебе камень под ногу — ты куда смотрел? Не всегда ведь ты будешь драться с честными противниками?
— Во-первых, я от тебя такого не ожидал. Именно потому что ты — это ты. Во-вторых, это все-таки твой мир. И я здесь с тобой не справлюсь и камня могу не заметить. В-третьих, извини. Незачем начинать встречу со ссоры.
— Ну и ну, — только и сказал Сергей. Они не начали встречу со ссоры! С обоих градом льется пот, у одного сломана нога…
— Ульфиус, камень действительно был там, — сообщил он. — Во всяком случае, за секунду до того, как ты прыгнул. Я еще подумал, что ты можешь на него наткнуться.
— Почему же не предупредил? — обрушился вдруг на Сергея Бонуций.
— Да откуда же я мог знать, куда он приземлится? — удивленно спросил Сергей.
— Со стороны рассчитать траекторию падения гораздо проще, — продолжал ворчать Бонуций. — С другой стороны, Ульфиус, конечно, мог перегруппироваться или изменить траекторию полета…
Авенорец тем временем поднялся, хлопнул рукой себе по ноге и прошептал несколько слов. Кости встали на место, но наступать на ногу в полную силу магистр опасался.
— Бонуций, не нападай на молодого человека, — проговорил Ульфиус. — Позволь представить: Сергей Лунин с Земли. Мой ученик.
— Вижу, что с Земли, — раздраженно ответил Бонуций. — И что ученик, вижу. Что я, слепой, по-твоему? Надо же — так сломать ногу! А если бы на тебя напал настоящий враг? Ты позоришь меня и мою школу…
— Я еще раз прошу: извини, — улыбнулся Ульфиус. — Сергей, перед тобой знаменитый Бонуций, Великий магистр Ордена Земли. Мой учитель фехтования. Не смотри, что он суров, — на самом деле добрейшей души человек.
— Да, — вздохнул Бонуций. — А ведь он, пожалуй, и прав. Рад приветствовать тебя в наших краях, Сергей. Извини, если тебе показалось, что я тебя обидел. Насчет добрейшей души Ульфиус, как всегда, преувеличивает. Хотя по сравнению с ним я, конечно, ягненок…
— Чего уж там, — буркнул Сергей. Каким-то очень уж странным был Великий магистр. Совсем не похож на Ульфиуса. И накинулся на них, словно поджидал.
— Как называется этот мир? — спросил он, чтобы что-нибудь сказать. — Жара здесь стоит…
Бонуций скромно промолчал, а Ульфиус ответил:
— Бонуцитон.
Мир Великого магистра. Мне тоже кажется, что здесь слишком тепло. Видимо, оттого, что сам магистр Бонуций родился в гораздо более холодных краях и поэтому особенно любит солнечный свет и тепло.
Продвижение по коридору, указанному шариком, возможно, и имело какие-то глубинные преимущества, но Кравчук их пока не осознал. Напротив, метров через сто туннель стал резко сужаться. Идти в полный рост по нему уже было нельзя. Дорогу часто перекрывали завалы, через которые нужно было проползать. Расстояние между грудой камней и кровлей иногда составляло сантиметров сорок. Кроме того, в коридоре было очень жарко и душно.
Владимир Петрович лез по туннелю часов восемь. На всем пути ему не встретилось ни одного ответвления. Не было в коридоре и источников влаги. Кравчук с ужасом думал о том, что дорогу ему может перекрыть завал, и тогда придется возвращаться назад — по тому же ужасному маршруту, навстречу неведомой опасности. Разнообразие вносило лишь одно — туннель то шел почти горизонтально, то круто поднимался в гору.
