Разъехались за полночь. Белоусов обнаружил, что Далила уже куда-то исчезла, но Толя успокоил его, сообщив, что подруга его уехала одна, без провожатого.
— Тогда черт с ней, — заявил хмельной Олег Семенович и отправился домой, спать.
Ульфиус умчался по каким-то своим делам — может, даже и улетел, — а в распоряжении Сергея и Наташи оказался его огромный и красивый дом. Впрочем, злоупотреблять гостеприимством авенорца молодые люди не стали. Вволю поели диковинных продуктов, хранившихся в леднике, по очереди искупались в душе — он был сделан в виде искусственного грота, и вода в нем оказалась довольно холодной. Потом Сергей решил выспаться — ему не удавалось нормально поспать уже много дней, а Наташа, которая в Бонуцитоне вела довольно-таки праздный образ жизни, вышла в кедровник и села под большим благоухающим деревом рядом с тропинкой.
В густой кроне дерева перекликались неведомые птицы. Не успела Наташа как следует устроиться на уютной полянке, как в роще послышались голоса. Через несколько мгновений на полянку вышли два юноши и девушка, которые тянули за собой большой деревянный короб. Тянули они его по воздуху и особых затруднений не испытывали. Одеты молодые люди были в развевающиеся шелковые одежды неопределенной формы. Девушка — в зеленые, один юноша — в фиолетовые, а другой — в синие. Если девушке эта одежда была очень к лицу, то юноши, как показалось Наташе, выглядели в ней довольно странно. Но и Ульфиус сначала очень ее удивил. Теперь же его тогу она воспринимала как нечто само собой разумеющееся и, даже когда увидела в тоге Сергея, почти не удивилась.
— Здравствуйте. — Молодые люди улыбнулись Наташе, как старой знакомой. — Как поживаете?
Спросили искренне, заинтересованно, сразу было видно — не просто из вежливости. И почти хором.
— Здравствуйте, — ответила Наташа. — Поживаю нормально, спасибо. Гощу вот у магистра Ульфиуса.
— Магистр возвратился! — с неподдельной радостью воскликнул юноша в синем и обратился к своим товарищам: — Идите, я догоню вас. Или приду позже.
Он бросил короб и подошел к Наташе. Юноша и девушка улыбнулись Наташе, помахали на прощание и скрылись за кедрами.
— Рад познакомиться с вами, прекрасная гостья магистра Ульфиуса, — объявил молодой человек. — Меня зовут Брентон. Я ученик магистра. Вы, наверное, тоже собираетесь поступить в академию?
Наташа отметила, что лицо Брентона просто светится искренностью и добротой. К тому же он был весьма симпатичен, что тоже было немаловажно. Смуглый, темноволосый, юноша чем-то походил на итальянца. Только большие глаза его были серые. Руки — с аристократически длинными пальцами, на безымянном правой руки — гладкое серебряное кольцо.
— В академию? — переспросила Наташа. — Нет, такого намерения у меня пока не было.
— Вот как? — удивился Брентон. — Тогда…
Юноша замялся, но промолчал. Он, видимо, не мог придумать причины, по которой в гостях у Ульфиуса в Многозвенной Долине могла появиться молодая незнакомка.
— Мой друг, возможно, туда поступит, — сообщила Наташа, улыбнувшись. — Он сейчас в доме. А откуда вы сами, Брентон?
— Я — скромный житель Авенора Благословенного, — потупился Брентон. — Слушатель академии и магистра Ульфиуса. Своей родиной я горжусь, но иногда мне хотелось бы появиться на свет в более диких и мрачных краях — там, где нужно бороться за жизнь, там, где тебя повсюду подстерегает враг!
— Поверьте, это совсем не так романтично, как кажется, — улыбнулась Наташа. Какой он наивный, этот ее новый знакомый!
— Вы-то издалека, — сказал молодой человек, проявив изрядную проницательность.
— Почему вы так решили? — улыбнулась Наташа.
— Хотя бы потому, что на вас — эльфийская одежда. И носить ее вы еще не привыкли. Стало быть, были у эльфов, но сами не из того края. И уж, конечно, не из местных.
Наташа поспешно оглядела себя. Одежда вроде бы сидела нормально, все, что положено, закрыто.
— Меня зовут Наташа, — улыбнулась девушка. — Наталья Соловьева из России, с Земли. Я ведь вам до сих пор не представилась.
— Очень, очень рад познакомиться, — поклонился еще раз Брентон. — Мне редко удавалось встретить кого-нибудь из дальних краев. Я мало путешествую, а в Авеноре гости издалека бывают не так часто, чтобы их хватило на всех… Вы, я вижу, скучаете. Хотите, я покажу вам академию? Или вы бывали прежде в Авеноре?
— Нет, не доводилось, — протянула Наташа. — Но до академии, я так понимаю, далеко. Пешком идти, наверное, долго. У вас тут транспорт какой-нибудь ходит?
Юноша немного опешил, с удивлением глядя на Наташу.
— Может, и ходит. Зачем нам знать? Если вы захотите, мы просто полетим туда.
Зачем нам знать? Если вы захотите, мы просто полетим туда. Так что, вы составите мне компанию?
— Составлю, — неожиданно для себя согласилась Наташа. Ей хотелось посмотреть знаменитую академию. И полетать, если на то пошло.
Молодой человек достал из складок одежды свернутый платок, который сначала показался Наташе очень маленьким. Но, когда Брентон разложил его на земле, размеры платка оказались приличными — примерно два на три метра. Юноша прошептал несколько слов, и платок распрямился, а по его краям и в центре поднялись несколько петелек, напоминающих ручки чемодана.
— Садитесь, — предложил Брентон, кивая на ковер.
Наташа, которая уже успела привыкнуть к чудесам, ступила да платок и присела, поджав под себя ноги. Как ни странно, тонкий платок пружинил, как батут в гимнастическом зале. Брентон устроился рядом и взялся за выступающую с краю ручку.
— Держитесь, — сказал он.
Платок взмыл в воздух и, резко набирая скорость, понесся над землей. Собственно, теперь это был вовсе не платок, а самый настоящий ковер-самолет.
Наташа охнула и ухватилась за своего спутника. Она ожидала, что платок медленно поднимет их куда-то или плавно поплывет над землей. А он помчался быстрее автомобиля.
— Я вас похитил, — довольно улыбнулся Брентон. — Надеюсь, вам не придется об этом жалеть.
Кравчук летел вниз, все больше ускоряясь.
«Кранты», — вздохнул он. Никогда прежде Владимир Петрович не предполагал, что его последние мысли будут такими неторжественными и равнодушными. Скорее для порядка Кравчук попытался зацепиться за неровности стен, но у него ничего не получилось.
И тут сверху раздалось пронзительное шипение. Шарик, у которого из-за ушек появились маленькие, тонкие и сухие ручки, шустро догнал падающего Кравчука и больно вцепился ему в волосы. Владимир Петрович взвыл.
«Ты что, одурел?! За волосы все равно не удержишь», — мысленно обратился он к шарику. Вслух произнести такую длинную фразу в долю секунды он бы не успел.
«Удержу», — также мысленно ответил ему Пых-Пух. В мысленном голосе шарика звучало непреклонное упрямство. Он отпустил маленькую прядь, за которую держался левой рукой, и крепко вцепился Кравчуку в ухо. Так было еще больнее. Держа человека, шарик свистел, как закипевший чайник.
Кравчук, уже махнувший рукой на все, вдруг обнаружил, что медленно и неуклонно поднимается.
«Того и гляди он меня в самом деле вытащит, — затеплилась надежда в сердце неудачливого скалолаза. — Но как это может быть? Сам ведь признавался в том, что галлюцинация. И сквозь стены сколько раз проходил…»
