Подножия и стены башен были светло-красными, гранитными, купола же, как объяснил Ульфиус, — хрустальными. В башнях жили представители королевской династии Авенора и располагались важные учреждения, в том числе и резиденция магов Ордена Огня.
— Сейчас мы будем у меня дома, — объяснил Ульфиус. — Осмотритесь, отдохните, а я пока решу некоторые дела. Мне нужно дать отчет о своих похождениях перед Орденом, объявить о том, где и при каких обстоятельствах я встретил Безликих. В вашем распоряжении сад, бассейн и все, что вам будет угодно…
Клетка подъемника спустилась совсем низко к земле и шла над кедровым лесом. За лесом виднелся ручей, немного дальше стоял большой белый дом с высоким крыльцом и островерхой крышей. Над крыльцом дом был двухэтажный, крылья по бокам плавно спускались к земле. Там второго этажа уже не было, да и первый наполовину утопал в земле.
— Какой красивый и вместительный дом! — восхитилась Наташа. — У тебя большая семья?
— Я живу один, — покачал головой Ульфиус. — Мои родители живут в деревне Херекуаро на берегу моря, брат обосновался далеко от Авенора — на планете Лотиан, где выращивает коней. Гром — его подарок. Больше у меня в семье никого нет…
— Ты не женат? — удивилась Наташа.
— Нет, время еще не пришло, — немного непонятно ответил магистр.
— А вообще-то ты можешь жениться? — спросил Сергей, который вдруг решил, что магистр Ордена Огня вполне мог дать обет безбрачия.
— Конечно, — ответил Ульфиус. — И непременно женюсь. Мои родители давно хотят внуков. Просто я еще не встретил свою возлюбленную…
Молодые люди сдержанно улыбнулись. За две с половиной тысячи лет уже можно было кого-то найти! Но вслух ни Наташа, ни Сергей ничего не сказали.
— Зачем тебе тогда такой большой дом? — спросила девушка.
— Мне нравится так жить, — улыбнулся Ульфиус — И дом, и кедровник, и сад за домом — все мои владения.
— Наверное, дом дорого стоит? — предположил Сергей. — А кто смотрит за ним в твое отсутствие? Или он обнесен магическим забором?
Ульфиус покачал головой:
— Нет, Сергей, ты не понял. В роще и в саду могут отдыхать все, кто пожелает. Мой кедровник очень красив, и там я познакомился со многими интересными людьми, которых привлекла красота моего труда.
И в доме есть гостевые комнаты — заходи, живи. Тем более что меня часто нет дома. Но каждый хочет построить себе жилище сам… А своим я называю дом и сад потому, что ухаживаю за ними. Никто в Авеноре не стоит с палкой у входа, прогоняя желающих войти и согреться у очага. Напротив, гостям здесь всегда рады. Ты можешь целый год ходить по гостям, и это не надоест ни тебе, ни хозяевам. Однако же людям во всем мире свойственно стремиться к стабильности. Каждый вьет свое гнездо… Мое гнездо — здесь.
В дом Ульфиуса вели высокие мраморные ступени, гладкие, но не скользкие. Дверь из темного пахучего дерева открывалась без ключа и заклинаний. Ульфиус просто потянул за серебряную ручку, и они оказались в высоком холле, отделанном резным деревом. Из высоких оконцев под сводом струился яркий солнечный свет. Посреди холла в низкой каменной чаше серебрилась струйка маленького фонтана.
— Гостю вода нужна и рушник, — нараспев произнес Ульфиус, довольно улыбаясь. — Умывайтесь с дороги, пейте вволю. В фонтане вода из целебного источника Урд в самом сердце Многозвенной Долины. Она лечит горести, укрепляет память и помогает забыть о плохом.
Белоусов вошел в банкетный зал мрачный как туча. Первые гости уже прибыли и отирались возле стойки бара. До начала мероприятия оставалось еще минут пятнадцать. Официанты шныряли между столов, расставляя последние закуски. Рядом с тарелками возвышались белоснежные накрахмаленные салфетки, в пустых пока бокалах переливался яркий свет хрустальных люстр.
Далила хохотала возле стойки. В одной руке она держала бокал с красным вином, другой обнимала за талию первого заместителя мэра города, располневшего, но еще молодого Диму Гребенникова. Совместно с Димой Олег Семенович иногда проворачивал хорошие операции, Дима был желанным и нужным гостем. Но каким бы хорошим ни был гость — совсем не обязательно вешаться ему на шею!
Подойдя ближе, Белоусов обнаружил, что Далила сильно пьяна. Жестко взяв ее за локоть, Олег Семенович прошипел:
— Пойдем, потолковать нужно.
Далила лукаво взглянула на него:
— Мы тут с товарищем твоим познакомились, — заплетающимся языком сообщила она. — Такой славный парень. Мы с ним, оказывается, в горкоме комсомола на одних должностях служили…
— В каком горкоме? — не понял Белоусов и махнул рукой: — Пошли. Извини, Дима.
Гребенников смущенно перебирал ногами, не зная, уйти ему или остаться. Начальником-то он был большим, но связываться с Белоусовым — себе дороже. Расстреляют машину из автоматов, и доказывай потом, что из-за женщины, а не из-за денег. Еще и журналюги в связях с криминальным миром обвинят…
Белоусов чуть ли не силой оттащил Далилу в дальний, полутемный конец зала, за квадратную колонну, со всех сторон отделанную зеркалами. В них причудливо отражались куски накрытых столов и шевеление прибывающих гостей.
— Как получилось, что Патрикеев снова ходит? — задал главный вопрос Белоусов. Сказать, что очкарик жив, у него не повернулся язык — он в этом сомневался.
Далила зацокала языком в притворном удивлении — притворство ясно читалось на ее лице — вскинула брови и ахнула:
— Да ты что?
Потом не выдержала и рассмеялась на весь зал.
— Ты что смеешься? — грозно спросил побледневший от злости Белоусов.
— Да с чего ты решил, Семеныч, что я знать о нем что-то должна? — негодующе закричала Далила. — Я с ним в последний раз виделась тогда же, когда и ты — когда в подвал труп его тащили.
— Я с ним в последний раз виделась тогда же, когда и ты — когда в подвал труп его тащили.
Услышав ненавистное прозвище «Семеныч», Белоусов из бледного стал багровым.
— И что же, он жив тогда был? Да по нему уже трупные пятна пошли…
— Чудесные возможности медицины, — пьяно пожала плечами Далила. — А что тебя так беспокоит, котик? Патрикеев нам еще пригодится. Он теперь будет тише воды, ниже травы. Такое повидал, что каждому дню на земле радоваться будет. Так что не беспокойся, милый… А хочешь, я тебе и Гвоздя из-под земли достану. Ты ведь его любил?
— Он не баба, чтобы я его любил, — буркнул Белоусов. — Он был полезным. Но нет его — значит нет. Пусть лежит с миром.
— Как хочешь, — пожала плечиками Далила. — Пойду потанцую…
— Ладно, гостей проводим, я еще с тобой разберусь, — пообещал Олег Семенович. — И с делишками твоими темными.
— Или я с тобой, — трезвым голосом ответила Далила. — Не забывайся, Белоусов. Ты у меня в руках еще прочнее, чем Патрикеев. Тот хоть мертвец. В большей или меньшей степени.
Именинник вздрогнул и поспешил к столу. Вид у него был безумный.
— Уже набрался, — прошел шепоток среди гостей. — Да чего еще от бандита в его день рождения ждать?
Белоусов махнул музыкантам, чтобы играли что-нибудь повеселее, и принялся лично рассаживать приглашенных. Провозгласили первый тост, выпили, закусили, и на душе стало легче.
В разгар застолья Олег Семенович лично раздал гостям золотые приборы. Официантам в таком деле он доверять не стал. После раздачи на дне сумки еще остался ворох золотых ножей, вилок и ложек. Их Белоусов вручил Толе Ганзину, который и здесь был на подхвате. До прежних замов ему было далеко, но сохранность ложек ему доверить Белоусов не побоялся.
