Все разом повернулись к Сергею, словно Бонуций указал на него пальцем, хотя Великий магистр не делал никаких знаков. Сергей и Наташа оказались под пристальным вниманием тысячи глаз. Как ни старался Лунин сохранить спокойствие, ему это не удалось. Он мучительно покраснел. Наташа тоже смутилась, и даже Брентон, стоящий рядом с ними, замялся. Но взгляды были исполнены такого доброжелательства, что Сергей почти сразу успокоился.
— За мужество, проявленное в защите глобальных интересов людей, по представлению Великого магистра Ордена Земли Бонуция ученик Ордена Огня Сергей Лунин награждается высшей наградой для проливших кровь за людей — гранатовым ожерельем! — торжественно, чеканя слова объявил глашатай. — Ибо нашим боевым товарищем приложены усилия к освобождению творения Бонуция, именуемого Ронканор, и отныне он перестал быть замкнутым миром! Ожерелье на прошедшего искус послушника возлагает Великий магистр Ордена Огня рыцарь Галахад.
К Сергею медленно подошел высокий, худощавый мужчина, по виду далеко не старый. В руках его было пылающее в алом освещении зала ожерелье. Великий магистр широко улыбнулся Лунину, и Сергей сразу понял, что нужно склонить голову. Сэр Галахад надел ожерелье на черный камзол Сергея. Камни на миг вспыхнули, заиграло отшлифованное серебро, в которое были вправлены темные гранаты.
— Успехов, — коротко сказал Галахад, тепло улыбнулся и вернулся на свое место. И от одного его слова молодому человеку стало так хорошо, будто бы Великий магистр произнес в его честь целую хвалебную речь.
— Да здравствует кавалер Ордена Огня, проливший кровь за людей! — объявил глашатай. — Слава его подвигу!
— Слава! — хором воскликнули все присутствующие в зале. Ульфиус подошел к Лунину и обнял его.
— Теперь ты не только наш по духу. Ты перестал быть послушником первой ступени и являешься полноправным членом Ордена. Большая честь для новичка. К ней идут годами.
— Если бы я еще умел хотя бы что-то, — смущенно заметил Сергей, кося глазом на ожерелье.
Большая честь для новичка. К ней идут годами.
— Если бы я еще умел хотя бы что-то, — смущенно заметил Сергей, кося глазом на ожерелье. Замечательно красивое, оно отбрасывало алые искры и на рукава черного камзола, и на платье Наташи, и на белую тогу Брентона. — Я имею в виду, умел бы показывать какой-нибудь магический трюк…
— А вот этого, надеюсь, ты никогда не будешь делать, — строго сказал Ульфиус. — Трюки — для балаганных фокусников, чуждых настоящей магии. Мастера своим словом изменяют мир. Не для потехи, не для собственного удовольствия, но ради пользы всех живущих в мире существ. И я слышал, что самый великий маг за всю свою жизнь не применял силу своего искусства ни разу…
Вновь раздался рев труб. Глашатай объявил о выборах в совет Ордена. Ульфиус улыбнулся Наташе, подмигнул Сергею и объявил:
— Мне нужно ненадолго задержаться. В выборах принимают участие только мастера и магистры. Вы сейчас можете быть свободны. Если хотите, останьтесь и посмотрите, но, поверьте, ничего интересного больше не случится.
— Мы погуляем, — поспешно сказала Наташа. Она не любила собраний, а розарий в академии был великолепным. Лучше побродить по его дорожкам.
— Да, мы пойдем, — согласился Сергей. — Ты с нами, Брентон?
— Да, — закивал головой ученик Ульфиуса. — Большая честь для меня.
— Чего уж там, — засмеялся Сергей. На душе у него было хорошо и радостно. — Надо бы отметить событие. Но без Ульфиуса не будем…
А магистр уже отошел далеко от молодых людей.
— Пойдемте во двор, — предложила Наташа.
— Я покажу вам наш сад. Огненный сад, — предложил Брентон. — Хотите?
— Хотим, — кивнул Сергей.
Вместе с большой группой учеников они вышли под голубое солнце и по дорожке, тянущейся вдоль высокой серой стены академии, мимо розовых кустов зашагали куда-то вдаль — туда, куда в прошлый раз Наташа и Брентон не добрались. Сергей, который вообще никогда не был в академии, с интересом оглядывался по сторонам.
Напившись вдоволь чистой воды и съев все фрукты, Кравчук спал на кровати с голой сеткой. Спал беспокойно — хотелось есть. Но радостно было, что никто его не трогает, не бьет, не заставляет ничего делать. Почти исчезло чувство опасности, и небо не давило на плечи. Чтобы полюбоваться родным голубым небом, Кравчук несколько раз выходил из сарая. Смотрел в чистую голубизну и плакал. Никогда прежде ему и в голову не могло прийти, что он такой сентиментальный.
Хлопнула дверь сарая. Бывший директор «Барса» испуганно вскинулся. На пороге стоял давешний воин, закутанный в черный плащ. Как его там зовут? Кравчук никак не мог запомнить.
— Здравствуйте, господин Бамбуций! — Владимир Петрович попытался широко улыбнуться.
— Бонуций, — спокойно поправил его витязь. — Я тут тебе кое-что принес, Кравчук.
Он выложил на стол холщовый мешок, заполненный примерно на треть. Дрожащими руками Кравчук развязал завязки. Что в мешке, он почуял и так — вся времянка наполнилась запахом свежего, только что выпеченного хлеба. Кроме пяти буханок белого и ржаного хлеба в мешке нашлась огромная голова сыра и полиэтиленовый пакет с кусковым сахаром.
— Ты у вигов отощал, питайся, — предложил Бонуций.
— Спасибо, господин, — униженно поблагодарил воина бывший бандитский босс.
— Не называй ты меня господином, — вздохнул воин. — Или других угнетать, или самому подличать? Ты мне для дела нужен. Работу сделаешь — и свободен. Вернешься к жене и детям. Живи как знаешь…
— Спасибо, господин Борунций, — вновь поблагодарил Владимир Петрович.
— Спасибо да спасибо, — проворчал воин. — Ешь давай. Голоден ведь?
— Еще бы.
— Ну так питайся. Связь держать будем по трубе.
Бонуций выложил на стол мобильный телефон. Кравчук чуть не подавился куском белого хлеба, который уже начал жевать. Уж чего-чего, а появления «мобильника» у грозного воина он никак не ожидал.
— Мой номер — федеральный, 6578321, — объявил Бонуций. — Вот, я тебе на бумажке записал. Твой номер тебе знать не нужно. Хочешь — родным позвони, жене. Но не вздумай сказать, где ты и что делать собираешься. Сразу убьют. Не я, друзья твои бывшие. Так что смекай, что тебе выгодно. Скажи только, что жив — и отбой. Лучше бы вообще не звонить. Безопаснее.
— Откуда трубка, господин? — не удержался от вопроса Кравчук.
— Купил, — коротко ответил воин.
— А деньги у вас откуда?
— Деньги, деньги… Цепь золотую барыгам на рынке сдал, доллары взял, другим барыгам скинул, рубли получил. На все хватило, еще и осталось. Ладно, пошел я, дел много. Не скучай.
Ветки на небольшом черном кусте рядом с дорожкой тлели, будто бы их облили бензином и подожгли какие-то недоразвитые хулиганы. Но сгорать полностью куст явно не собирался. И горел он очень экономно — как объяснил Брентон, за час огонь съедал едва ли сантиметр на краю ветки, но в то же время за счет выделяемой энергии ветка становилась сантиметра на полтора длиннее и немного толще. Старые кусты медленно гасли, превращаясь в застывшие куски угля, прекрасно горевшего в печах.
Молодые люди с интересом осматривали сад. Огня здесь было не слишком много, но в нейлоновой рубашке или болоньевой куртке среди местной флоры разгуливать не стоило.
— Смотрите, смотрите, сейчас аэторус расцветет, — закричал Брентон, указывая на невзрачный куст с длинными белыми листьями. Таких кустов росло около стены сада несколько.
