— Так вы из другого мира… — протянула черноволосая красавица. — Что же вы сразу не сказали? Мы думали — из Забодаевки. Оттуда приезжают клиенты хорошие, состоятельные, только скупые. Мы для них специальный зал держим. А хотите в зале для эльфов отовариваться — так пожалуйста. Вот только размеры подойдут вам или нет — сомневаюсь…
— Что-нибудь подберем, — уверенно сказала рыжая. — Комплекция у нее подходящая.
Наташа вошла в высокий демонстрационный зал. Его пол был выложен прозрачным хрусталем, под которым текла прохладная даже на вид вода. На прозрачных стеллажах висели, лучась в потоках солнца, яркие цветные платья.
«Хорошо-то как», — вздохнула Наташа. И тут ее в который раз кольнула мысль о доме, о Сергее. Она здесь, а каково там ему и Ульфиусу? Втравила она их в беду и бросила, а сама здесь наряды примеряет. Особенно тревожно стало почему-то за Сергея. Ульфиуса просто так не слопаешь, не на того напали. Да и вообще — ему что? Развернется да и ускачет в свой Авенор. А Сергей, хоть и смелый, и ловкий, в очень неприятную историю может влипнуть…
— Что вам понравилось? — спросила черноволосая эльфийка, прервав раздумья девушки. — Показывайте, какие платья вы желаете, и будем подбирать по размеру и по форме.
— Вот это, — указала Наташа на светло-голубое платье с пышной юбкой и узким лифом, гладкое, атласное, без всяких рюшечек и кружев, удивительно праздничное и элегантное. Платье было словно из последнего модного журнала.
— Модель восемнадцать, цвет — небесный, — тут же записала блондинка. — Такие должны быть. Классика.
— Сколько оно стоит? — беспокоясь, что денег не хватит, спросила Наташа.
— Четыре шкурки, — ответила рыженькая. Наташа удивленно подняла брови. Одна мера шумшу. Дешево-то как!
Рыженькая истолковала жест по-своему.
— У нас ведь престижный салон, — заметила она. — В лавке вы можете купить и в два раза дешевле, но там его не подгонят точно по росту и по фигуре.
— Нет, нет, цена меня устраивает, — тут же ответила девушка. — Даже очень устраивает. Давайте подберем что-нибудь еще, а потом будем мерить. Кстати, туфли у вас тоже есть?
Кравчук пришел в себя. Он находился неподалеку от забоя. Раздавались громкие удары кирок «быков», шаркали взад-вперед длинные, яростно рыл породу рыжий. Над головой стоял виг-охранник. По всей видимости, охранял Кравчука. Коллега по забою наверняка попытались бы убить такого несговорчивого и опасного соседа. Из-за неработающего человека каждому из них приходилось трудиться больше, да и Вспжу раздражать лишний раз не стоило — плетки, когда виг не в духе, мог отведать любой…
Кравчук осторожно, стараясь, чтобы враги не поняли, что он очнулся, пошевелился. Все тело пронзила острая боль. Может быть, его били и после того, как он отключился, но определить это было трудно. После проклятого ружья болела каждая клеточка, дергался каждый нерв. Но на душе Кравчука было непривычно спокойно. Он вспомнил шарик с ушками, и жить сразу стало легче.
Да, без шарика он давно бы наложил на себя руки…
Когда в ответвлении главного штрека перед ним повис веселый шарик с улыбчивым ртом, Владимир Петрович решил, что мечты альбиноса сбываются на удивление быстро, он в самом деле сошел с ума. Виги, другие твари-мутанты, багровое небо и многокилометровые свалки — все это нереально, но терпимо. А вот такой пузырь с ушами в шахте на глубине десяти километров — плохой признак.
Шарик повисел, улыбаясь, и ласково произнес:
— Что, Владимир Петрович, несладко тебе здесь приходится?
— Да где уж сладко, — вздохнул Кравчук. Почему бы и не поговорить с шариком-галлюцинацией? Все приятнее, чем с теми тварями, которые его здесь окружают.
— А был бы ты хорошим, вел бы себя правильно — ничего плохого с тобой не случилось бы, — нравоучительно пропел шарик.
— И то правда, — миролюбиво согласился Кравчук. — Работал бы сейчас тренером по вольной борьбе, ходил бы в драных штанах.
— Зато на душе спокойно, — парировал шарик.
— И кушать очень хочется, — заметил Кравчук. Он и сам удивлялся, что ведет подобного рода дискуссию. Объяснить свое поведение бывший директор и бандитский босс мог только тем, что никакого шарика на самом деле не было.
Дабы проверить свое предположение, Кравчук поднял руку, чтобы шарик погладить. Рука беспрепятственно сквозь него прошла.
— Да ты, милый, глюк, — спокойно объявил Владимир Петрович.
— Отчасти — да, — признался шарик. — Я — проекция. Но я существую на самом деле, только в другой плоскости реальности. Наяву в эти туннели добраться очень тяжело. И я помогу тебе. Постараюсь спасти. Только из шахты нужно выбраться. Сюда даже нашим силам не добраться.
— Из шахты выберешься — тоже твари везде, — заметил бывший директор «Барса». — Ящеры всякие. Виги шастают толпами. Разве что на службу к ним пойти…
— А вот этого делать как раз нельзя, — строго сдвинул едва заметные бровки шарик. Получилось очень комично. — Тогда ни я, ни кто-то другой тебе помочь не сможет Пока ты борешься, у тебя есть надежда. Верь мне — худшее уже позади. Теперь будет лучше.
И Кравчук шарику почему-то поверил. А шарик повисел-повисел и растаял в воздухе.
От приятных воспоминаний Владимира Петровича оторвал визгливый голос Вспжу, прибывшего в сопровождении двух крепких, похожих на бочонки, охранников.
— Кандалы — вериги — оковы на него. Хватит прохлаждаться, урод — погань — мразь. Работа ожидает — не терпит — предстоит.
Кравчук с удовлетворением отметил, что Вспжу прихрамывает. Охранники подхватили человека, заломили ему руки назад и надели наручники.
— Будешь работать приманкой для грызунов — вредителей — крыс, — объявил Вспжу.
— Вот тебе и худшее позади, — вздохнул Кравчук. Но не очень испугался. К крысам он относился спокойно.
Белоусова, дремавшего за рабочим столом в удобном кожаном кресле, разбудил резкий гудок интеркома. Олег Семенович вскочил, смахнув со стола тарелки с остатками колбасы и лимона.
— Тьфу ты, — прошептал он. Какой-то он нервный последнее время, все из рук валится. Белоусов нажал светившуюся кнопку дежурного охранника и хриплым голосом сказал:
— Слушаю.
Белоусов нажал светившуюся кнопку дежурного охранника и хриплым голосом сказал:
— Слушаю.
— Командир, Вареник засек чужого на территории. Говорит, пробирается между складов. С виду — настоящий коммандос.
— Один? — заинтересованно спросил заместитель директора «Барса». Сон с него слетел мгновенно.
— Один. С автоматом, гранаты на поясе. Ясно, что не вор.
— Вареник как его засек? Тот его заметил?
— В бинокль инфракрасный. Тот пока ничего не подозревает. Включать сигнализацию?
— Подожди, — приказал Белоусов. Надо было подумать. — Он от главного цеха далеко?
— Метров сто.
— Подожди минуту и включай сирены. Всех людей туда. Срочно.
Сирены были психологическим средством, придуманным еще Кравчуком. Можно созвать людей и тихо — рации есть, телефоны работают. Но, когда начинает выть сирена, злоумышленники теряются и впадают в панику, отчего совершают много ошибок.
Не выключая интерком — на кнопку нажимать было некогда, — Белоусов схватил стоявшее у двери колдовское ружье и помчался к ангару, где собирали Машину. Ружью новому он не совсем доверял, как и большинство его людей, но у него было и другое оружие. С пистолетом в плечевой кобуре он никогда не расставался.
