В кабинете Бонуций сразу подошел к сейфу.
— Здесь телефон стоял, по которому ты с Темными связь держал? — спросил он.
— Здесь телефон стоял, по которому ты с Темными связь держал? — спросил он.
— Да, — кивнул Кравчук.
— Не работает больше, — заметил Великий магистр, даже не прикасаясь к сейфу — Оно и к лучшему Может быть, застанем их врасплох.
Дома у Наташи почти ничего не изменилось. Лишь осела пыль на полках, высохла и зашелушилась лужа, оставшаяся от поверженного Ульфиусом Темного, да испортилась еда в холодильнике.
— Полгода прошло, — выдохнула девушка. — Просто не верится. Однако же в гостях хорошо, а дома лучше. Если чисто.
Она прошла в ванную, открыла кран и начала набирать воду в таз.
— Прибрать нужно, — заметила она. — Поможете?
— Конечно, — отозвался Сергей.
Он взял веник и начал бродить по комнате, поднимая пыль. Ульфиус дунул на грязное пятно, оставшееся от Темного, и грязь исчезла, а пол в этом месте засверкал, как новенький.
— Нечего вам руками к всякой дряни прикасаться, — объяснил он.
— А во всей квартире так нельзя? — спросила Наташа, выходя с мокрой тряпкой в гостиную. Сергей оставил веник и понес на кухню грязные кофейные чашки, оставленные ими после нападения на журнальном столике.
— Нельзя, — ответил Ульфиус, усаживаясь в кресле и подтягивая к себе телефон.
— Молчит, — объявил он.
— Отключили за неуплату, — вздохнула Наташа. — Как все же вышло, что прошло целых полгода? Ведь гуляли мы по плоскостям от силы месяц!
— Разное течение времени, — объяснил магистр — Вы хоть понимаете, чем мы сейчас займемся?
— Будем разрушать Машину, — ответил Сергей.
— Нет, — не согласился Ульфиус — Один раз потерпели фиаско — хватит. Машиной сейчас Бонуций занимается, и мы ему будем только помехой.
— А для чего мы тогда так спешно вернулись?
— Увидишь, — уклончиво ответил магистр. — В общих чертах — ликвидировать последствия. Темные глубоко проникли сюда. Тот бандит, что приходил убивать нас, стал большим человеком Я уже разведал. И служат ему очень темные существа. Точнее, он им служит. Они здесь такого натворят — за несколько лет не расхлебаешь.
— Большим человеком, это как? — заинтересовалась карьерой мафиози Наташа. В ней проснулся профессиональный журналистский интерес.
— Под его влияние попали и министры, и другие влиятельные люди. А город он просто держит в руках, — объявил Ульфиус.
— Ишь ты, далеко пошел Кравчук, — заметила Наташа.
— Вовсе не Кравчук. Его фамилия Белоусов, — поправил девушку магистр.
— Не знаю такого, — нахмурилась Наташа.
— И прекрасно, — улыбнулся Ульфиус. — Достаточно знать, что Белоусову сейчас подчиняются все силовые структуры города. Население всей страны в восторге от его любовницы, которую вы видели в парке. Экономика страны катится в пропасть, а через так называемый храм готовится полномасштабное вторжение Темных, которые намереваются представить себя инопланетянами. Что, впрочем, недалеко от истины.
Что, впрочем, недалеко от истины.
— Ничего себе, — воскликнул Сергей. — И ты считаешь, что мы сможем со всем этим справиться? Даже в том невероятном случае, если Молоканов станет депутатом городской думы? Одним из двадцати?
— Придется справиться, — пожал плечами Ульфиус. — Главное — не допустить сюда Темных. И расстроить свадьбу Далилы и Белоусова. Но об этом, я думаю, позаботится Бонуций.
— Да свадьба-то какое имеет значение? — удивилась Наташа. — Пусть живут люди спокойно.
— Свадьба имеет решающее значение! — торжественно объявил Ульфиус.. — Потому что после свадьбы они зачнут дитя Тьмы, которое перевернет весь ваш уклад жизни.
Сергей рассмеялся:
— А сейчас они никак не могут?
— Сейчас — никак, — строго ответил Ульфиус. — И смешного здесь ничего нет.
Белоусов приехал из ссудной кассы мрачный как туча. На душе скребли кошки. Муки должников, которые сидели у Патрикеева в подвале, его мало трогали. Дураки, получили то, что заслужили. А вот денег, которые шли на развлечения проклятого зомби, было жаль до слез. И при жизни очкарика Олег Семенович его недолюбливал, сейчас же он только о том и думал, как бы избавиться от нового вице-президента. И прекрасно понимал, что очкарик, наверное, то же думает о нем. Если он вообще о чем-то думает.
Оленька сидела в приемной ни жива ни мертва.
— Не бойся, Патрикеев сегодня не приедет, — зловеще рассмеялся Белоусов. Ему доставлял удовольствие панический ужас девушки. Радовало, что не один он боится Патрикеева. — Я приказал ему отчетность по банку проверить, баланс составить.
— Вас там ждут, Олег Семенович, — дрожащим голосом сообщила Оленька, кивнув на дверь кабинета.
Белоусов не любил, когда в кабинет входили в его отсутствие. Но, наверное, гости очень важные. Может быть, губернатор, а может, и кто повыше. Вице-премьер, например. Белоусов давно хотел обсудить с ним некоторые вещи наедине. Сейчас вице-премьер как раз приехал в город.
Президент корпорации внутренне подобрался и открыл дверь. Вошел — и едва не выскочил обратно. На его — точнее, на своем — месте сидел Кравчук. Рядом с ним — крепкий мужчина в темном плаще.
— Вот и они, — вздохнул Белоусов. — Лично явились, чтобы меня заменить. Где же Далила и ее организация? Так-то они мне помогают?
— Ну, здорово, Семеныч, — тихо сказал Кравчук. Белоусов заметил, что шевелюра бывшего босса густо подернута проседью.
Вальяжный, располневший Белоусов неосознанно вытянулся в струнку.
— Салют, Петрович, — в тон ответил он. И покрылся холодным потом. Трудно было отважиться на дерзость.
— Ты, я слышал, хорошо корпорацию держишь, — спокойно заметил бывший директор. — Молодец. Хвалю.
— Да пошел ты… — тихо ответил Олег Семенович.
Телохранитель, или эмиссар черных, никак на его заявление не отреагировал. Только рассматривал с интересом. Даже слишком заинтересованно — к такому пронизывающему взгляду Белоусов не привык.
— Ты, козел, чуть не угробил меня, — перешел на свистящий шепот Кравчук. — Отвечать придется, наверное… Я бы тебя своими руками задушил, да люди хорошие не дают.
— Верно, Владимир Петрович, — встрял вдруг телохранитель, и Белоусов понял — не телохранитель он вовсе, а эмиссар. — Пусть ваш заместитель дела сдает. Много сделано, предстоит сделать еще больше.
— А вы… — начал Белоусов и понял, что язык отнялся. Он просто не мог вымолвить ни слова. А слова просились на язык очень неприятные для заявившейся парочки.
— Ты помалкивай лучше, гад, — сказал Кравчук. — Безопасность я тебе не обещаю, жизнь — лишь насколько это от меня зависит. Но уже и это — немало.
Белоусов попробовал скрутить шиш, но руки не слушались. Они словно увязли в каком-то липком киселе.
— Давай, отказную пиши, — приказал эмиссар, и ноги сами понесли президента корпорации к столу. Он понял, что вновь обрел способность двигаться и говорить.
— А если не напишу? — спросил он.
— Тогда совершишь экскурсию по отдаленным отсюда местам. Узнаешь, где я побывал и что повидал, — объяснил Кравчук. — Не советую.
— На что отказную писать? — спросил Белоусов. — Он вдруг понял, что давно занимается не своим делом. Ему на всю жизнь хватит той тонны золота, что он спрятал в карьере. Пора уносить ноги. От Далилы, от Патрикеева. От всей присосавшейся к нему мрази. И ничего с собой не брать. Повесить ответственность на Кравчука — и до свидания.
