— Деньги мне не нужны, мне некуда их тратить…
— Тогда какой награды вы хотите? — осторожно спросила я.
Он замер как человек перед прыжком.
— Вы ведь умеете причинять боль?
От этого вопроса меня пробрала дрожь, слишком похожие интонации я уже слышала. Нет, я знала историю Таксона, но надеялась, что это знание никогда мне не понадобится. Я отвернулась к нему спиной, чтоб иметь возможность прийти в себя.
Он пошел в атаку.
— Я знаю, что Вольф вам все рассказал, и после этого вы не стали ко мне хуже относиться. Вы знаете причины моего увольнения…
Да уж, я знала, что Дин отдал себя в руки одному молодчику, тот вошел в раж и чуть не убил его. Потом досталось всем — и тому, и Таксону, которого поперли из армии, досрочно и без выплат разорвав контракт. Имея чин полковника, он оказался в пустоте. А как же, он запятнал мундир; те, кто трахает молоденьких подчиненных, тоже вроде как пятнают, но это дело привычное, а тут — скандал. После мытарств ему повезло, Вольф приютил его у себя, поставив жесткие ограничения на личную жизнь. Таксон смирился и никогда не разочаровывал благодетеля. Внимательность, усидчивость и быстрый ум позволили ему занять должность заместителя ректора, и Вольф свалил на него всю возню с документами по хозяйской части. Я знала все это и не видела причин для негативного отношения к Таксону. До сегодняшнего дня.
Между тем он продолжил.
— Вы недавно видели следы от ожогов, и тоже не среагировали. — Мне захотелось ударить себя по лбу: видела и не обратила внимания. — Я восхищаюсь вами с первого дня, с того ролика о дуэли. А в последнее время вы такая… я не могу на вас спокойно смотреть.
Я молчала, потому что если открою рот, это будет что-то вообще нецензурное.
— Когда Вольф был рядом, я не мог ни на что надеяться, но его нет, и долго не будет. Я не прошу многого. Я не прошу ничего сексуального, ничего такого, что могло бы вас оскорбить.
Я ухватилась за мелькнувшую фразу.
— Так вот по какой причине вы проинформировали меня о болезни?
— Не только, мне Вольф тоже нужен живым. Я раздражаю Ларсона, и если он станет ректором, меня, может, и не уволят, но кровь пить начнут.
Да, правда, Ларсон никогда открыто не проявлял негативных чувств к Таксону и не делал ничего, мешавшего работе, но не любил его, однозначно.
— Леди, пожалуйста, ведь вас учили вести допросы, не калеча подозреваемого? Наверняка учили. Так освежите свои навыки, — продолжал Таксон.
— Дин! Мне НЕ нравится причинять боль! Абсолютно! И вы очень не вовремя с вашей… просьбой.
— Вы не говорите «нет»…
Чтоб ты пропал, я не могу тебя послать во все врата вселенной, хоть и очень хочется.
— Вы не говорите «нет»…
Чтоб ты пропал, я не могу тебя послать во все врата вселенной, хоть и очень хочется.
— Не говорю.
— Я вас пока не тороплю.
Вот спасибо, извращенец.
На том и расстались. Вот ведь, вроде бы и не оскорбил ничем, а чувство такое, будто в дерьме вывалял, и в морду не дашь… Может, перебесится…
Прошло буквально два дня, я только восстановила душевное равновесие, в учебку прилетел отец. Он вызвал меня к себе на закрытую территорию спецкурсантов. Дурные предчувствия опять принялись орать во весь голос.
— Нам нужен человек в пиратском секторе, — отец не любит тратить время попусту.
— А причем тут я?.. И мои курсанты?
— При том. Мы рассмотрели все кандидатуры, Тукин подходит.
Нет, это уж слишком.
— Куда он подходит?! Ему двенадцать лет! Двенадцать!
— Сядь и успокойся. — Ледяной тон, как раз то, что надо, чтобы остановить истерику.
Я села, но не успокоилась.
— Нужен человек, не вызывающий подозрений. Мальчишка, сбежавший из учебки, прятавшийся и наконец нашедший возможность сбежать с Дезерта, не вызовет подозрений. И он лучший, он сможет выполнить задание.
— Отец, очнись, ты готов послать ребенка на смерть?
Лорд Викен разозлился.
— А ты понимаешь, насколько крайняя нужда заставляет нас идти на такое? Мы не можем себе позволить развязать войну, когда нам вздумается перебить максимальное количество пиратов. Война, как и все в этом мире, упирается в некие материальные, я бы даже сказал, меркантильные интересы. Мы потратились на нее, Синто и Тропез, и мы должны возместить затраты. А для этого надо знать, где и как хранится награбленное.
— Вряд ли оно хранится, они не драконы, чтоб спать на сокровищах.
— Меньше сказок надо было читать, а больше книг по политологии и экономике, — зло сказал отец. — Хранится недолго — перепродается. Кому? И не надо вспоминать про Депру, там скупают медикаменты и драгоценности, а руда и зерно им даром не нужны. Зерно с Эбанденс всплыло в ЕвСе, в американском секторе. Вот так-то. Цели две — добыча, чтобы окупить затраты, и выяснение контактов, легализующих и реализующих товар. Взрослого посылать сейчас бесполезно, Радик Назаров приживался почти год, мы не можем столько ждать. А дети не вызывают столько подозрений. Послать кого-то из Синто, пусть и постарше, тоже не можем…
— Почему? — все же спросила я.
— Нет ни психов-родителей, ни подходящих кандидатур. Да и слишком чистенькие у нас дети. В том смысле, что ни антител в крови, ни спецферментов. При желании все можно было бы изобразить, только, как говорится, сумма оплаты меньше себестоимости пласт-чека.