И зажигается костер. Белый, ясный, чистый.
— Клан Южных скал! — вызывает Беригей. — Ваш огонь!
Откуда-то справа слетает крупный темный дракон, делает круг над площадкой, замирает над костром, и новая вспышка расцветает над камнями, вплетая в костер новые лепестки. Алые. Наш огонь алый.
— Клан Островов!
Новый дракон, новый шум крыльев — и к костру добавляется зеленоватое пламя. Как морская волна.
— Клан Песчаных берегов! Клан Гранитного кряжа! Клан Лесного озера!
Беригей называл стаи, со скал срывались новые крылатые тени, костер все рос и танцевал десятком цветных лепестков, и как же это было красиво…
Арри-ра.
— Перед Пламенем клянемся: не лгать и быть справедливыми.
— …не лгать и быть справедливыми, — эхом отозвалось ущелье.
Цветное пламя колыхнулось, словно от ветра, но не погасло, выровнялось.
Не лгать и быть справедливыми.
Значит, так и будет.
— Сегодня на нашем Совете — люди. Маги. — Белый дракон осмотрел ущелье. Все молчали. — У нас общая беда и общий путь. Кто-нибудь возражает против присутствия людей?
Ущелье молчало.
— Тогда слово человеку. Представитель ковена магов Риварра эль Хнесинке.
У костра откуда-то взялся седой мужчина в темной мантии.
— Я должен начать с извинений.
Драконы отозвались неясным шумом, шелестом крыльев, шорохом.
— За людей. За Златых Мантий, причинивших столько бед.
Снова шум.
— И сегодня я принес договор, подписанный четырьмя королями обитаемых земель и советом ковена.
Мы отказываемся считать Златых Мантий своими соплеменниками и обязуемся при поимке выдавать их вам. На ваш суд. Простите и не держите зла.
Шум нарастал. Со скал посыпались восклицания и вопросы:
— А что взамен?
— Вы отдадите нам тех, кто напал на Лесную стаю?
— Кем они нас считают — палачами?
— Неразумный шаг…
— Может быть, это все-таки остановит Златых убийц.
— Мы против, — наконец проговорил мой приемный папа. — Это не добавит мира между народами.
— Он прав…
— Если мы будем мстить, то это шаг назад. К дикости и раздорам.
— Мы тоже против!
— Я предлагаю иное, — проговорила темно-алая драконша. — Суд должен быть общим: и для людей, и для драконов. Чтоб никто не считал злом нас.
— Правильно!
— Мы не убийцы.
— Поддерживаю!
Пламя заколыхалось.
— Да будет так. Вы принимаете такое предложение, эмиссар ковена?
— Вы снимаете груз с нашей совести, — приложил руку к сердцу седой маг. — Да будет так. Я думаю, их величества согласятся. Вы подтверждаете мир между нашими народами?
Миг тишины. Только потрескивание огня и дыхание Рика рядом.
Головы поворачиваются вправо — туда, где сидит на скале темно-зеленый дракон. Лесной.
— Мы не держим зла на людей. — Наконец отвечает он. — Пусть длится мир.
— Мы не держим зла на людей, — одна за другой склоняются головы. — Да будет так.
Фффух. Можно выдохнуть. Мир. Пальцы Рика на моей ладони разжимаются. А я и не замечала, что он в таком напряге.
— Прежде чем мы перейдем к другому вопросу, о совместной деятельности людей и драконов и преследования возможных проявлений черной магии, я бы хотел вызвать на арри-ра шамана Рикке эль Тоннирэ вель Тал-Сиэ. И мою приемную дочь Александру Морозову эддо Мейток.
Что?! Нас?
Я растерянно оглянулась, но Рик уже обнял меня за талию, и ррраз — мы оказались у костра. Как? Ой.
Я ошалело завертела головой. Со всех сторон неслись голоса:
— Это она?
— Приемная дочь — человек…
— Дракон-оборотень из другого мира.
— Кажется, я догадываюсь, что за вопрос будет.
— Я могу сказать об Александре только хорошее, — начал Беригей. — Подождите… Что это такое?
Послышался какой-то новый звук, очень знакомый, хоть и забытый. Драконы заоглядывались, Рик шагнул вперед… и в следующий миг в круг света влетел… вы не поверите! Джип! Навороченный джип-вездеход, с торчащими пулеметами!
У меня бред?
— Всем оставаться на местах! — рявкнул в трубу голос, очень знакомый. — Всем оставаться на местах! Верните мою дочь, и никто не пострадает.
Ой нет… Не может быть… С ума сойти! Как он здесь оказался?!
— Папа?!
ГЛАВА 27
Нельзя вернуться в свою скорлупу! (Драконья мудрость)
Брррр… Бред.
Нет, бред же?
Может, меня опять глюкануло, а? Я потрясла головой, так что волосы веером.
Но джип никуда не делся. И пулеметы тоже. Больше того — что-то громыхнуло, и в круг света от цветного костерка вполз… танк. Ну или броневик, не знаю, я в них не разбираюсь. Онеметь… Танк! Может, тут и вертолет где-нибудь в небе болтается?!
— Санни, назад. Назад, за мою спину. — Шаман попытался меня заслонить. — От костра.
— Ничего не понимаю.
— Я тоже. Такого в справочнике нет. Но оно может быть опасным.
— Это джип, — пробормотала я, соображая, послышался или нет папин голос.
— Ты его знаешь?!
— Ну…
— То есть они приползли из твоего мира. Они агрессивные?
— Э-э…
На скалах шумели крылья и переговаривались рассерженные голоса. Ну да. Я б тоже была в раздрае, если б кто-то вломился на мой военный совет… или еще куда-нибудь.
— Санни!
Я очнулась. Твою калорию, что ж я молчу!
— Санни, они опасные? — Шаман не сводил глаз с этой… техники. — Все встревожены.
— Скажи… скажи нет… или да… я не знаю! Скажи, пусть пока не двигаются!
Папа, здесь папа… не может быть, не может быть… хотя, если кто и может, то это папа!
Шаман крикнул драконам, те зашумели сильнее, кажется, злились. Но пусть лучше сердятся, чем налетят на пулеметы.
— Какие странные лапы. — Рик смотрел на танковые гусеницы.
— Это не лапы. Оно неживое.
— Неживое?!
По скалам прошелся свет фар. Выхватил из темноты крылья… шеи… и стволы как-то нехорошо дернулись.
— Осторожней!
— Саша, ты здесь?! — рявкнула труба.
— Он тебя знает… — Рик изумленно глянул на груду железа, но я уже рванула вперед и притормозила, не зная, куда мчаться. В смысле где именно засел папа — в джипе или в танке.
— Папа! Пап, я тут!
— Папа?! — ахнул Рик. Кажись, он не совсем въехал, как моим папой может быть это неживое со странными лапами и железным хоботом. Рик, я счас, я объясню, я…
— Сашка! — завопила труба.
— Я здесь! Где ты?!
— Санни, не подходи к нему!
Дверца распахнулась, послышался знаменитый папин рык — как всегда, когда ему кто-то мешал, — на песок спрыгнул парень в пятнистом прикиде, опустился на колено, укладывая на локоть автомат, потом второй, а за ними показался… папа.
Папаааааа!
Следующее, что помню, — я вишу у него на шее, и у меня хрустят ребра. Папа сжал так, что не вздохнешь, хлопал по спине и бормотал что-то вроде «цела» и «нашлась». Медведь… папа, папочка, нашел меня.
Через минуту он меня отодвинул и стал рассматривать так, словно на мне были рассыпаны самые лучшие его алмазы.
— Сашка…
— Ага.
— Нашлась…
— Ага.
— Сашка…
— Ага.
— Нашлась…
— Ага.
— Малышка…
Всхлип… это все, на что меня хватило.
— Пап…
— Красавица моя. Цела? Все в порядке?
— Все хорошо. Все нормально, правда, пап.
— С ума я с тобой сойду. Раньше пропадала в салонах красоты, потом в ресторанах и барах, а теперь вон где ее ищи. Я всю Москву перетряхнул, служба безопасности вместе с Интерполом месяц все вверх дном переворачивали, шефа твоего с подругой на десятке детекторов лжи прокрутили…
— Папа…
— Я весь частный сыск на уши поставил. Все СМИ про тебя с утра до вечера в каждой рекламной паузе говорили. Премия за твое возвращение пять миллионов! Миллион премия только за информацию! С экстрасенсами связался! — потихоньку заводился папа. — Ворожей, бабок и колдунов со всего света натаскали!
