— Спасибо.
Ой не нравится мне такой голос, ой не нравится. Ну что ж такое, а? Выплеск? Так вроде не случилось ничего ни с кем. Заквак в себе, я вроде нормально, тока чешуя дергается как припадочная.
— Александра, с тобой все хорошо?
— Все в норме, без проблем.
А чешую я приведу в порядок!
— Значит, не тебя. И не мастера. А кого? Мастер, как вы?
Молчание. Заквак прикинулся чучелом. Таращится куда-то и молчит, даже не моргает.
— Мастер Гаэли!
Оглох или таки приложился своей голубой башкой об камушек?
— Слышь, ты, мастер! Языком пошевели!
Жаб наконец очухался и выпал из своего ступора. Но сказать ничего не сказал, только молча тыкал лапой куда-то за мою спину.
Я оглянулась.
Ох ничего себе!
Над зеленой травкой, метрах в трех, висели интересненькие такие воздушные шарики — штук пятнадцать бандюков колыхались и дрыгали ногами.
Вот это выплеск! Ну, Рик, ты крут.
Пока мы обсуждали, кто виноват и что делать с этой выставкой летающих бандитов, криминальные фрукты «созрели» и стали шлепаться в траву. Рик и Гаэли, с третьей попытки сотворив нормальные веревки (первые рассыпались, вторые зашипели и уползли), поплелись собирать урожай, а мне велели разбираться с теми, кто на дороге лежит.
Как разбираться?
Рик оглянулся и разъяснил:
— Ну девушку в себя приведешь, парня встряхни, там поймешь.
Ну я поняла. Я сразу поняла две вещи, как только подошла поближе к этой девушке. Во-первых, она даун-телик! Или дальтоник? В общем, только полная слепота наденет платье из оранжевого с розовым. И второе: Рик — зараза! Полная! Кто мне вкручивал, что тут нет косметики? Вон она, у этой дальтонички в три слоя на лице!
Ну погоди ж у меня, зараза белобрысая! Я тебе припомню и «космы», и крапиву-невидимку, и пауков толченых вместо пудры! Я тебе устрою.
И тут девчонка раскрыла крашеные реснички и пискнула:
— Я не девственница!
Я уронила челюсть. Ну… ну неслабо тут здороваются девушки.
— А я тебе кто — папа-мама? Или гувернантка?
Нашла о чем говорить.
— А? — переспросило крашеное чудо. Кого-то она мне напоминает… не, не помню.
— Я говорю, какое мне-то дело?
— А… а… вы же дракон?
Ну хоть не слепая.
— Ну?
— Так я… это… не девственница, знайте.
— Да ну?
Может, она просто того… головой ударилась? Как там положено разговаривать с психами? Тихо и спокойно, чтоб они не нервничали. Но я не успела даже рот раскрыть.
— Вы поняли? Я не девушка! Вот! Поняли?
— Поняла-поняла, — покивала я, костеря про себя обоих колдунов на чем свет стоит. Лучше б я бандюков собирала, чем беседовать с психопатичкой.
— И… и он тоже! — Дрожащая рука указала в сторону какого-то парня в латах — он неподалеку валялся. — Ясно?
В абсолюте!
— Он тоже не девушка, — кивнула я, прикидывая, что будет, если я свистну ее косметичку. Заметит пропажу эта озабоченная девственностью? Или… а даже если заметит! На дракона-то она точно не подумает. А мне нужнее, я хоть пользоваться умею. — Это заметно.
— Он не девственник! — сердито пискнуло создание.
— Ну да!
— Честное слово!
— Скажите, какие мы знающие! — не удержалась я.
Но ненормальная моего ехидства не услышала.
— Да!
Нет, не заметит. Мне кажется, я у нее и сундук могла б забрать — она б не уловила. Во зациклилась, а?
— Ладно-ладно, я в материале. Вы оба… хихик, не девственники. Успокоилась?
Кошмар стилиста тихонько присел на землю, словно ноги перестали держать, и опять захлопал ресничками:
— Может, вы теперь уйдете?
— Куда? — Ой, чего-то я тут не догоняю.
— Догоните кого-нибудь из разбойников. Среди них обязательно кто-нибудь найдется!
— Кто? — Да я просто тупею от этого разговора. Надо срочно пойти и поговорить с кем-нибудь поумнее, чем эта мисс «мои мозги ушли на шопинг и заблудились навсегда».
— Ну из них, из дев…
— Еще раз скажешь это слово — пожалеешь! — не выдержала я.
— Ну из них, из дев…
— Еще раз скажешь это слово — пожалеешь! — не выдержала я.
— Кого можно съесть! — спешно поправилась накрашенная девчонка.
Я села. Не-ет, с этими местными спятить можно!
Съесть? Ее?
Вместе с этим типом в панцире?
Да в мире столько мезима не найдется, чтоб я хоть латы переварила. Ой мамочки, ну за что мне все это?
— Не хочу я их есть. Я эта… венерианка!
— А?
Тупизм. Полный. Нет, эта местная гирла точно мясопродукт. Ума как в колбасе. Кого ж она мне напоминает?
— Я мяса не ем! Усекла? Все.
Думала, она обрадуется, а она уставилась куда-то мне в спину, как моя француженка на унитаз с мужским голосом (я сама ей такой заказала, для розыгрыша), заверещала и снова сползла в обморок.
Ой, да что ж ее, кегли воспитывали? Че она падает-то все время?! Все, надоела, лучше я парня в чувство приведу, может, он мне про дев… тьфу-тьфу, про мясопродукты талдычить не будет. Но сначала… где там ее косметичка… по цветовой гамме мы совпадаем, и голубые-серые-зеленые тени мне пойдут. Интересно, есть там тени или только эта жуть помадная. Вот и шкатулочка! Ну-ка…
— Леди Александра! — вякнул за моей спи… моим хвостом дедуля Гаэли. — Что вы делаете?
Ой, принесло ж тебя.
— Я это…
— Зачем вы ворошите вещи бедной девушки?
— Э-э, я… в общем…
— Это же лекарства, с ними поосторожней надо!
А-а-а. Так это не косметичка, а аптечка? Во невезуха-то. Еще не хватало намазаться чем-нить неподходящим. Стоп, лекарства? Ага.
— Вы ж это… сказали ее в чувство привести, я и ищу. Что она все время в астрал уходит?
Заквак фыркнул:
— Леди Александра, неужели не понимаете — вы ее напугали!
— Я?!
— Вы же дракон! Обрушиваетесь с неба на бедную девочку и хотите, чтоб она восприняла ваше появление спокойно и без опаски? Ваша внешность, знаете ли…
Ах так! Ах вот как ты заговорил, да? У меня вся чешуя ощетинилась.
— Что моя внешность?
Дедуля заосторожничал:
— Я… э… хочу сказать, что людям обычно свойственны немотивированные фобии касательно существ иной видовой принадлежности, чье анатомическое строение далеко от стандартов человека обычного, а посему данная девушка, вполне естественно, могла испытать шок при лицезрении дракона в непосредственной близости от… а… э… ва…
Голос бормотал и бормотал, как телик с уроком английского, слова становились все ученей и непонятней (дедуля даже припомнил какую-то толерантность, которую вроде как надо воспитывать в ментоле… нет, в металле… в менталитете всех разумных рас), мм… Какая ж тут травка мягкая!
— Вы успокоились, леди Александра?
А? Я с трудом разлепила глаза. Эй, когда это я успела заснуть, а?
— Вы успокоились?
Что это было? Старик начал извиняться, учеными такими словами извинялся, больше ничего не помню. Тут нигде по соседству конопля не горит? Кто меня так усыпил?
— Вы хорошо себя чувствуете? — позаботился заквакистый дед.
Тут нигде по соседству конопля не горит? Кто меня так усыпил?
— Вы хорошо себя чувствуете? — позаботился заквакистый дед.
— Ага, вроде.
— Вот и хорошо. Идите тогда помогите Рикке собрать разбойников и принести их сюда. А я приведу в чувство несчастную девочку. Думаю, когда рядом не будет дракона, ей станет…
— Аа-а-а-а-а-а-а! Помогите-е!
Нет, это орала не я. Я в это время пыталась крыльями уши зажать. Свинство какое, что у драконов рук нет!
А надрывалась та самая «несчастная девочка», которую Гаэли собрался приводить в чувство. Вот она кого испугалась! Вовсе даже не дракона, а лягуха! Что значит, почему я так думаю? Вы б видели, сами б так и подумали! Она топала ногами, швыряла в бедного дедулю травой, песком, какими-то комочками и вопила-вопила-вопила, так что у меня уши пухли!
