— Да?
— Да. Велиса получилась такая красивая.
Скажите пожалуйста, а я думала, что ему все объяснять надо! А он, оказывается, Велису заметил! Красивая, значит?
— Да-а? — пропела я нехорошим таким голосом. Папа от такого тона сразу начинал новую кредитку мне выписывать.
Рик тоже не дурак был — все просек и быстро уточнил:
— С твоей помощью красивая. Ты очень хорошо скрыла ее недостатки.
А-а. Ну это еще ничего. Это я понимаю.
Значит, я могу тут и стилистом работать. Визажистом. А и правда могу, наверно. И про косметику все узнаю, и себе наберу — Рик ведь заценит, если я полную красоту наведу! А то из всего барахла Велисы мне пока только помада и сгодилась. Но если тут дамы такие же, как Велиса, то я лучше буду купцов возить!
Меньше нервов.
Интересно, а Рик с кем работал?
— А что ты там делал в прошлый раз, на практике? Лекарство из мокриц?
— Нет, мы очистными сооружениями занимались, — объяснил Рик. — Интересно было, очень масштабная работа.
— Что?!
— А что? — удивился шаман. — Мы группой работали, самое трудное было наладить очищающие заклинания и пометки. А переработка-переправка — намного легче. Знаешь, люди сразу болеть меньше стали!
— Какие пометки еще? — Голова уже тихо гудела от перегрева.
— Ну понимаешь, люди не все… э… законопослушные. Как ни объясняй, что отходы надо выбрасывать только в определенные места, некоторые все равно безобразничают, если думают, что никто не узнает.
— Ага.
— Ну вот. А мы пустили следящее заклинание-пометку, прицепили его к подпитке течением и… ну это сложно, просто каждый нарушитель обретал стойкий аромат того, что он… э… удалил.
А потом их еще и штрафовали. Так что Рованиеми теперь тоже чистый город. Эпидемий не было с тех пор. — Рик замолк и о чем-то призадумался. — Странный все-таки тот тип, про которого ты говорила.
— Да, странный. И грубиян!
Погоди, встретимся, я тебе припомню дуру.
— Не об этом речь. Александра, вот что, когда прибудем в город, одна никуда не уходи. И не нанимайся в одиночку.
— Не поняла.
— Просто посиди дома пару дней. Пока меня… пока я не получу помощь.
Хм.
— Ну ты нахал!
— Что?
— Мне, конечно, нравится, что ты ревнуешь, но это слишком! Ты еще паранджу на меня нацепи!
— Да нет!
— Не ревнуешь? — обиделась я.
Шаман что-то простонал и пару секунд помолчал перед ответом.
— Я просто… Понимаешь, раньше в этих краях не водилось Златых Мантий, но, кажется, их недавно выгнали из Керелеса и они вполне могли переселиться сюда. И для тебя они опасны.
Златые кто? Мантии? Так, кажется, назывались те смешные тряпочки, которые мы надевали в колледже на церемонию. Нам тогда вручали что-то типа дипломов, только не помню за что. И в сказках про ГП бедняги-волшебники таскали такие черненькие халатики — тоже мантии назывались. Так что, здесь дяди всерьез носят такие прикольные шмотки? Да еще, значит, золотые?
Ухихикаться!
Рик не понял, с чего это я захохотала.
— Александра, это серьезно. Они умеют справляться с драконами, а ты к тому же…
— Что? — буркнула я.
Если он только обзовет меня дурой, то я обижусь. Сильно.
— Ты… очень беспечная. Доверчивая. Я поэтому, кстати, и не сразу понял, что ты не из Дикой стаи. Слишком странно ты себя вела.
— Эй! Что значит — странно? И что еще за стая? Опять мне мозги пудришь?
— Пудрить… мозги? — изумился шаман. — Ну ты как скажешь иногда.
— Ри-и-ик.
— Что? Гаэли же говорил, что рассказывал тебе и про Дикую стаю, и про Златых.
— Ну.
Ну было. Ну рассказывал. Позавчера вроде. Рик какое-то зелье варил, а байки про опасности, подстерегающие молодую красивую девушку и одинокую дракошу, мне дед Гаэли травил.
Только толку с того. Когда Рик говорит — я понимаю. И что незнакомые зелья не пить, и что с рук еду не покупать, и что не летать над полями, где по углам такие камушки белые натыканы, — нарвешься. А когда дед пускается меня воспитывать — все. Я или огрызаюсь через слово (ну прямо как за язык кто-то дергает), или засыпаю через пять минут. Вот же наказание.
Блин, ну не говорить же Рику, что позавчера я про другое думала (чтоб не заснуть) и все про этих Златых прохлопала.
— Не помню. Расскажи сам, если надо.
— Ну хорошо. — Шаман призадумался, потер глаза и начал: — Начнем вот с чего. Как ты уживаешься с Велисой?
— Нормально.
— Она тебя иногда раздражает.
— Не то слово!
— Но ты не собираешься ее убивать?
— Я что, с пальмы рухнула? Нет, конечно.
Если бы я убивала всех, кто меня злил, то Рублевка была бы вся в трупах!
— Вот. То есть ты — нормальный человек и не считаешь, что другой человек или существо обязательно хуже тебя.
Как сказать. Но раз он так думает, пусть думает дальше.
— Ага.
— А вот Златые Мантии считают дракона злобной от природы ящерицей, недостойной жить на воле. И вообще место дракона, по их мнению, сначала в загоне, потом в колбах и котлах.
— Что-о?! Вот расисты!
Да. Тут точно надо быть поаккуратней. А то раскроешь варежку — бац, и ты уже в котле. А я, между прочим, никогда не мечтала о таких ваннах.
— А еще есть Дикая стая. Это тоже что-то вроде Златых, только из драконов. Помнишь премудрого Дебрэ и его сына?
— Ну?
— Они, истинные драконы, свернули с пути, чтобы помочь тебе, но и людей спасли.
— Ну.
— А драконы Дикой стаи не свернули бы. А если б и свернули, то только закусили бы кое-кем, кто относительно здоров и еще «не потерял вкуса».
Меня передернуло. Ну… ну это беспредел какой-то просто! Ну тупые бывают люди, ну жлобы, или еще кто. Но жрать их? Малявку с ее вопросами, ее маму или даже Велису с ее бесконечными жалобами?!
— Они че, оборзели?
— Для них люди — что-то вроде гусей, только голокожих. Мы якобы слишком мало живем, чтобы даже мечтать сравниться интеллектом с детьми солнца.
— С кем, с кем? Тоже мне, ультрафиолетики ходячие! Расисты хвостатые! Нет, ну надо же! И ты что, думал, я на них похожа?
— Я же не бросал в тебя «черным песком»! — Рик тоже слегка подзавелся. — Не пытался сделать ничего плохого. Просто странно было.
— Что?
— Ну ты взрослая, а без метки. Нормальным драконам метки накладывают, едва они повзрослеют. По ним все видно — кто, какого племени, работал ли у людей. Только дети с чистым боком ходят. Значит, не из драконьей общины, а дикая. Но дикие обычно разговаривают не так.
— Как так?
Обижаться или нет?
— Дикие — это те несчастные драконы, которые потерялись в детстве или росли в диких условиях, там, где не живут ни люди, ни драконы. Например, в семьях изгнанников, беглецов, и так далее. Они не умеют нормально разговаривать, их не научили. И не всех потом удается вернуть.
— Эй-эй! — Нет, наверное, все-таки стоит обидеться.
— А ты разговариваешь хорошо, хоть и странно. И еду требовала, а не пыталась заработать. И вышку сбила, ничуть не огорчившись. Словно все-таки черная. Ну из стаи. Словом, я ничего не понимал и на всякий случай старался тебя не сердить. Вдруг ты все же… А я отвечаю за три деревни. Отвечал. — Шаман вздохнул.
Ага. Отвечал, значит. Злить не хотел, значит. Ну, Рик, ты… ты…
Зараза ты.
Я укусила какую-то травинку — горькую-ю! Смеяться или реветь, а? Первый раз мне мужик заявляет, что спал со мной, чтоб не сердить! Мне!
Да что ж это такое, а? Я уродина, что ли, какая-нить? Ну почему так? Как попадется кто-то, кто понравится, так или лапы к папиным кредиткам тянет, или вот. А один вообще срочно в голубизну перекрасился, когда его папа с моим сговорились нас поженить. Ну и подумаешь! Не очень-то и хотелось!
