— Милая… — Голос Рика был таким нежным, что я таяла, а в серых глазах вот точно можно утонуть, как моя подружка говорила. — Ты такая… такая… самая лучшая.
— Ой, Рик… Правда?
— Правда. Ты красивая.
Нет, точно таю!
— Мм… скажи еще что-нибудь.
— Ты умная.
— Еще…
Век бы слушала!
— Ты такая… сексуальная.
Чего-чего? На меня словно ванну с холодной водой вылили. Это откуда он такие слова знает?
— Что такое? — удивился шаман. — Александра? Сандри… Сандри?
И почему-то стал таять. Буквально! Эй, ты куда? Так нечестно! Я рванулась за ним и обо что-то стукнулась. Хорошо так стукнулась.
«Что-то» ойкнуло:
— Сандри, осторожней!
— Нидира, ой, ты же ей сейчас на крыло упадешь!
— Вот говорил же, не надо сюда лезть. Она еще спать должна! — загомонили рядом.
Ничего не понимаю.
Где Рик и почему тут мелочь? И почему я ничего не вижу? А… глаза ж надо открыть. Ой, мама-мамочка, их словно склеило! Так… ну-ка, ну-ка… Я разлепила ресни… (или что там у меня?) и увидела блестящие глазки бронзовой малышки.
Ой, мама-мамочка, их словно склеило! Так… ну-ка, ну-ка… Я разлепила ресни… (или что там у меня?) и увидела блестящие глазки бронзовой малышки.
— Сандри, ты проснулась? Ой, только резко не двигайся!
— А что… ох… — Крыло словно пилкой для ногтей проткнули. Длинной. Ой… Что это?
— Только не дергай крылом! — ахнул голосок снизу.
— И шеей.
— И хвостом! — поспешно добавил еще один голос.
— Тебе нельзя!
— И я захлебнусь, если ты дернешься, — дополнил голос номер четыре грустно.
Ты посмотри! Ну малышня. Сначала вытворят такое, а потом — «не дергайся». Офонареть!
Что они вытворили? Да вы гляньте! Я сначала даже не поняла, где сижу и в чем, — уставилась на это… эту… как ее… пирамиду! Внизу серебристики, потом на их головах топчется дракошик Йорке, а на его спине сидит Нидира! И на меня смотрят.
— Сандри, ты правда поправляешься?
— Ну… наверно. А я где? И что вы тут…
Ой, ну я спросила… Из малышни ответы посыпались, как доллары из банкомата:
— В Белом озере. В горячем! Здесь все лечатся! Тут есть целебный мох! Он очень невкусный…
Здрасте вам! Я еще должна мох есть?
А озеро и правда белое. Все как молоко — вода, камни, какая-то подставочка, на которой моя шея, струйка мини-водопадика на меня сверху льется. И мох по стенам светится — бело-желтый, как молочный янтарь. Красиво. Тепло. Только… где все? В этой пещере с белым озером было пусто-пусто. Только дракончики. Их голоса звенели, как целый детский сад. Или это в ушах звенит? Что со мной?
— Маг сказал, что он все поправил, что мог, но на всю тебя у него сил нет!
— Что?!
— Поэтому он поправил важное, а крыло, лапу и хвост он только сложил, а долечить так придется… в целебном бассейне.
Маг? А… ну да.
— Слабосильный маг какой-то. А что он тогда вылечил?
Нидира раскрыла рот, но один из серебристиков влез не вовремя:
— А разве нам разрешили говорить?
И бронзовенькая захлопнула ротик так быстро, словно ей туда собрались кокос втюхать нечищеный. И это мне не понравилось. Это что такого важного мне запретили говорить?
— Ну…
— Э…
— Ребятки, а ну живенько выкладывайте.
И тут меня посетила мысль. Жуткая.
— Где зеркало?
Малышня одинаково раскрыла рты и уставилась виноватыми глазками:
— Сандри…
— Мы ж не говорили ничего, как она догадалась?
— Сандри, ты только не вылезай из воды! У тебя еще лапа и хвост!
К черту хвост? Что у меня с лицом? И… и… где зеркало?!
Зеркала не было, в воду не посмотришься, и… и выхода из пещеры тоже не было! Кругом только стены и озеро. Где выход?!
— Вот говорили нам сюда не приходить, — всполошилась мелочь. — Может, взрослых позвать?
— Влетит, — растерянно проговорил серебристик.
Нидира покачнулась:
— Там уже ничего страшного нету! Сандри, честное слово, он все исправил и вылечил!
— И глаз, и нос.
Что?!
— Даже шрамов не будет! — Йорке просяще расставил крылышки. — Ты только не двигайся резко! Ой.
Он что-то еще сказал, но я уже не слышала. Глаз? Нос? Шрамы? Что с моим лицом, ой папочка!
И что меня держит? Почему я не могу сдвинуть ногу? И… и… Нет, я не собиралась дергаться, оно само как-то вышло.
Вода забурлила. По ней поплыли какие-то цветные пузырьки, вылез мой хвост, облепленный белыми ошметками. Плеснуло, булькнуло, разноцветная пирамида зашаталась, и малышня посыпалась в озеро.
— Сандри, только не выходи из воды!
Нет, ну вы слышали? А что тут, в озере, зеркала плавают?!
— Тетя Риррек! — заорал Йорке. — Тетя Риррек!
— Тетя Риррек, ой, идите сюда, скорее!
— Помогите-э-э!
Где-то неподалеку шумно упала и разбилась ваза. Или аквариум. Или… словом, что-то такое, стеклянное или из глины. И затопали шаги без привычного шуршания хвоста — когда торопишься, он не тянется шлейфом по полу, а в воздухе зависает, неудобно, зато не больно. Торопится. Риррек? Что-то я не помню эту «тетю». Малышня тем временем оказалась на скале и один — у меня на спине. Как и когда я успела выловить их из воды? Не помню. Но крыло боли-и-и-ит!
Только бронзовенькая бойко плавала, как-то по-особому уложив крылышки — как поплавки. Да еще и орать успевала, пока я пыталась отцепить хвост от чего-то, невидимого в воде.
— Тетя Риррек!
— Вы будете безобразничать, а я — помогите?! — громыхнуло сверху.
Малышня враз притихла.
— Тетя Риррек, тут Александра…
— Я знаю, что тут Александра! — отозвался голос, и сверху свесилась голова драконши. — И я знаю, что ей плохо, и она должна лежать не двигаясь. И вы тоже это знаете. Я говорила вам об этом ровно двадцать три раза за последние сутки.
А мне плохо? Что — вот прямо настолько? Ой.
Кажется, мне и правда поплохело. Помогите!
Голова приморозила меня таким взглядом, что крылья просто сами трепыхаться перестали. И хвост застыл, как приклеенный. Я вдруг почувствовала, как у меня болит крыло и вся левая сторона, и хвост и кожа на шее — и чуть не заплакала. В этом отсталом мире наверняка нету нурофена. И сколько надо его на одну меня?
И что у меня с лицом все-таки? Неужели оно теперь — морда? И мной теперь только пугать можно. А я… а если… Нет.
Пластиков тут тоже нет.
Всхлип.
Мелочь виновато повесила головки:
— Мы только хотели…
— И чего вы хотели, а? — Янтарно-желтая дракоша не спеша расправила крылья и слетела в озеро. Мягко так, вода только чуть колыхнулась. — Чего вы хотели, когда лезли сюда и прерывали лечебный сон?
— Посмотреть, — пискнул золотой Йорке.
— Она же нас защищала, когда ей попало.
— Мы же тихонечко.
Янтарная «тетя» только фыркнула.
Выставив малышню, Риррек повернулась ко мне:
— Ох и пройдохи.
Янтарная «тетя» только фыркнула.
Выставив малышню, Риррек повернулась ко мне:
— Ох и пройдохи. И как пролезли, интересно. Ты как себя чувствуешь?
Вот же. Я быстро отвернула голову. Как я отвечать должна? Ну как?
Пожимать плечами себе дороже, а горло сдавило так, что не ответишь.
— Александра, — Риррек изогнула шею так, чтоб заглянуть мне в глаза, — тебе хуже? Ну-ка, быстренько сдвинься влево, под водопад. Все повреждения должны быть под водой. Давай-давай. А потом я снова наложу сон. Тебе еще пара дней нужна как минимум.
— А лицо?
— Они тебе и про это сказали? — Дракоша сердито дернула крыльями. — Вот же разговорчивые.
— Это правда?
— Ну хорошо. — Риррек придвинулась поближе и прищурилась. — Во-первых, успокойся. С лицом у тебя все в полном порядке, не останется даже того шрамика под ушком, который был — маги лечат на совесть. Мы тебя специально в человека обернули, чтоб он все сложил-залечил правильно. Дебрэ настоял, что для тебя это очень важно, и мы послушались. Хотя из-за этих кувырков туда-обратно твое крыло придется лечить чуть дольше. Ты не против?
