— Шаман, а шаман, — перебила я этого ботаника, — ты паукам не родственник случайно?
— Что?
— То! Кончай мне мозги заплетать!
— Но я не хотел!
— Врешь!
— Но я не могу!
— Чего это не можешь?! Слушай, ты что, хочешь меня разозлить?
— Нет!
— А мне вот кажется — хочешь, — мурлыкнула я как пантера.
Рик глянул на меня, как учитель колледжа, которому мы подсунули на кафедру стринги, резиновую женщину и упаковку виагры.
— Простите, госпожа.
— Прощу, если поцелуешь.
Вот честное слово, когда он так смотрит, я почти готова забыть, какой он зануда! А когда целует… ой мама-мамочка… ох ты.
Звезд стало в два раза больше.
О-о…
Ой, хорошо, что рубашка местная, я б счас даже в пуговках запуталась, пальцы прыгают… ох ты… Рик…
От его волос пахнет травой, озерной водой.
Руки какие… неж… о-ох…
И снова звезды танцуют, а потом гаснут — глаза сами закрываются. Потому что я не помню, чтоб кто-нибудь так целовал еще.
И шепчет, шепчет что-то, спрашивает…
Я сосредоточилась:
— Что?
— А госпожа не пожалеет? Такой серьезный шаг в жизни…
Вот дурак.
* * *
Ну я и оттянулась — за все и сразу! И за Нелкиного шефа, и за свои нервы. И за червяка этого, и за птичек, и вообще.
Права была Леська со своим одурением на природе, ох права.
Белая шкура на зеленой травке да под звездным небом, да никаких тебе ароматических свечек, а только воздух, да озеро темное — как второе небо. Красота какая!
Я поняла.
А главное поняла, что Леська — дура. Полдня мне тогда талдычила про небо и воздух. Главная красота — это когда рядом такой… такой… Блин, ну куда у нас дома такие мужики подевались?! Вымерли?
Или есть, но прячутся от меня по лесам?
Вернусь домой — поищу. А пока — не выпущу этого.
Слышишь, Рик?
Считай, тебе повезло.
ГЛАВА 2
А я еще думала, что этот мир — сказка. Ага, как бы не так. Тут водятся совсем не сказочные разбойники, и по голове от них достается совсем не по-сказочному! А еще тут есть стража и (только по секрету, ладно?) дракон самец
Я даже не поняла сначала, что это такое. Просто резко стало холодно, а когда я попробовала прижаться к Рику, шкура сползла совсем, и по руке что-то ударило. Больно.
— Какого черта?
— Ошерстеть, — ответил мне незнакомый голос.
Кто ж это? Не рассмотреть — факел у самого лица. Они что, совсем? Волосы подпалят! Эй!
— Оп-па. Вот это подарочек! Слышь, шаман, за такое мы тебе даже твою шкуру оставим.
Кто-то больно ухватил меня за руки. Эй, ничего себе! Это кто посмел? Ну вы влипли! Но, когда факел отодвинули, я поняла, что влипла именно я.
Их было трое.
И вид как у орков из ролевушки по ВК. Оружия навешано — прямо склад металлолома, а от рож даже обезьяна шарахнется и с трясучкой до конца жизни останется.
Если только встречу переживет! Рик, где Рик?
Вот! Чем это его так? Ой мамочки, это что, кровь?
— Слышь, шаман, это настоящая или ты какую-нибудь лягушку переколдовал в красотку?
— Эй, цыпа, открой ротик, квакни чего-нибудь.
— Да какая разница! Главное, что на ощупь настоящая! — И это пугало протянуло ко мне лапы!
Ах вы уроды! Козлы! Бандюганы самодельного разлива! Ах вы…
И меня, вы представляете меня! ударили.
* * *
Госпожа… госпожа… эй.
Голос долбил прямо по голове, и я кое-как разлепила ресницы. Передо мной маячило чье-то лицо… ой, голова болит как. Я че, с тусовки вернулась? Когда? С кем? Где? Хочу Алка зельцеру.
Передо мной маячило чье-то лицо… ой, голова болит как. Я че, с тусовки вернулась? Когда? С кем? Где? Хочу Алка зельцеру.
— Госпожа, ну же, — снова послышался надоевший шепот.
Вот пристал!
Я кое-как прищурилась, чтоб понять, какая скотина меня будит — горничная или таки папа (просыпаться или не стоит), и увидела, что это — череп.
Я не заорала только потому, что голос пропал. Начисто. И не удрала, потому что ноги не шли, держало их что-то, что ли? Только дернулась так, что кого-то головой боднула.
— Госпожа! — обрадовался этот «кто-то» за моей спиной. — Вы очнулись! Только тихо.
— Рик?
— Тихо, прошу.
— Рик, какого черта? — я вспомнила все и сразу. Другой мир. Шаман. Сказочная ночь. Три отморозка. Это избушка Рика, с его черепами и травами. А как я… А, вон они, гоблины эти, в сундуке копаются и под полом. Значит, сюда притащили. — Ты ж колдун, преврати их в кого-нибудь! Или колдани!
— Не могу!
— Как не можешь?!
— Я б смог, если б не ты! — вырвалось у блондина. — Объяснял же тебе, что нельзя! А теперь еще и руки сломаны. Слушай, ты можешь спастись! И привести солдат. Эти трое из шайки Гар-Иттена, запомнишь?
— Как?
— Черного вепря! Молчи и слушай. Полетишь за озеро, к замку, скажешь, я послал. Скажешь, шайка готовится напасть на деревню, поняла?
— Полетишь? — только и смогла ляпнуть я.
— Да! Ты только…
Но я не дослушала. Над головой кто-то заржал — ясно, гоблины уже пограбили все что могли и вернулись к нам.
— Прям голубки! — Урод потолще напялил на грудь целую связку каких-то бус. — Гляньте, а?
— Я б сам с ней… того… поголубился б, — вставил самый молодой.
— Слышь, лапы придержи! Договорились же, Вепрю в подарок отнесем! — Третий урод чего-то жевал.
— Ну а хоть того… потрогать, а?
— Ты дотрогаешься.
— Давайте лучше колдуна потрогаем ножиком-веревочкой. Быть не может, чтоб этот предсказатель золотишка нигде не припрятал.
— Да наверняка у него что-то есть! Где селяне держат денежку? Или у старосты, или у шамана. А девка посмотрит, что со строптивцами бывает.
Как в кино: злобные уроды, плен, красивый парень, который должен расшвырять всех и спасти девушку, ну меня.
Правда же? Там ведь так и бывает.
Только это было не кино. И руки у шамана действительно сломаны. И голос бандита, который спрашивал, что шаману меньше нужно — пальцы или ухо, — настоящий и противный. А папиных телохранителей рядом нет.
Нам никто не поможет.
И это из-за меня. Рик ведь говорил, что не должен. Дура-а-а! Идиотка!
— Гони монету, ты!
Я успела услышать один стон.
Тихий.
Ах вы!
И у меня сорвало крышу.
В глазах потемнело, волосы зашевелились, с треском лопнули веревки на руках.
Избушка стала тесной, стенки стукнулись о мои бока и рассыпались, во все стороны покатились стеклянные банки, дико заорали совы, дремавшие под потолком.
Все рушилось, в воздухе было не продохнуть от пыли. Но люди уцелели. У меня как-то получилось закрыть их собой — наклонить шею, подставить крылья. Никого не зацепило.
Я стряхнула с головы крышу и улыбнулась. Во все восемьдесят зубов.
— Поговорим, уроды?
* * *
Я была так зла, что если кто-нибудь, хоть кто-то, попробовал вякнуть, я бы его куснула. Ну не соображала совсем от злости! Плевать, что противно! Главное — цапнуть, чтоб навек запомнил!
Гады!
Гоблины тупорылые!
Чтоб вам розовые мокрицы в штаны заползли!
— Ну?
Гоблины икнули.
— Ну?
Честное слово, я не хотела!
Да не собиралась я ничего жечь, правда! Но эти кретины так шустро рванули в разные стороны, что я не поймала никого. И конечно… Вот вы что делаете, когда досада берет? Ну и я плюнула. Учитель этикета так и не смог из меня выбить эту привычку.
По бандюкам не попала — ну их же трое, и мельтешат, как продавщицы в бутиках, зато попала по развалинам избушки. Она так красиво полыхнула, что Рик еле успел выйти. Ну в смысле я его вынесла. В зубах. Нет, я осторожно! Ну я ж не виновата, что под ноги все время какие-то бревна попадались?
