А?
— Александра, глотни чего-нибудь и успокойся. А то у нас уже скоро головы расплавятся.
А?
— Вот наказание, — вздохнул знакомый голос, и чье-то крыло легло мне на спину. — Тихо, маленькая, не плачь. Все хорошо, мы тут.
Гарри?!
— Ты что тут делаешь? — Я кое-как справилась с голосом. Но вышло все равно как-то по-детски. Правда, как у маленькой.
Дракон вздохнул:
— Ну вот. Пап, я ж говорил, она ничего не знает, как ребенок. Ты сама нас позвала. Причем так, что не отозваться было невозможно.
Позвала? Я? Стоп. Ребенок? Стоп-стоп. Папа?!
— Дебрэ эддо Мейтек, с Южных вершин, — представился второй дракон. — Какая вам нужна помощь?
* * *
Оказывается, Гарри со своим папой и правда прилетели сюда на мой зов. Точнее, плач. Когда дракон расстроен очень сильно, это вполне сходит за зов. И те дракошики, кто близко, это слышат. И не просто слышат. Гарри выразился так — «как солнцеядом изнутри жжет». Кто этот солнцеяд, я потом спрошу. Ну не до того мне!
— Так что вас так расстроило, юная девица? — Второй дракон осмотрел площадь. — Впрочем, вижу. Кого сначала? Этого странного мага?
А?
— Вот этого человека? — Дракон для верности ткнул лапой в сторону шамана. Тот не шевельнулся.
— А что начнем?
Драконий папа задумчиво изогнул шею:
— Вы совсем ничего не знаете?
— Про что? — всхлипнула я.
— Хорошо. Про избирательность нашего огня вы в курсе?
— Что?
— Понятно. Так вот, наше пламя легко регулируется и может служить многим целям.
— Как это?
— Мм… — Дракон встал над шаманом. — Ну вот представьте, я могу дохнуть так, что пламя сожжет человека в пепел, а могу так, что на нем только одежда сгорит, а сам он останется цел.
— А, это я поняла! Меня Гарри учил с чудищ шерсть снимать!
Дракон с чего-то покосился на притихшего Гарри.
— Лучше б чему путному научил! — упрекнул он. — Ладно, потом поговорим. Так вот. Могу сделать так, что человек останется цел, а обуглится земля вокруг него, а могу так, что в его крови сгорит все лишнее, то, что вызывает болезнь. Мы все способны на тервейс, но…
— Тервейс — это лечение, — полез с уточнениями Гарри. — Помнишь, я говорил.
Лече… Лечение?
Я заорала так, что больные бредить перестали:
— Вы можете его вылечить?
— Да что ж ты так кричишь, — простонал бедный папа Гарри, тряхнув головой. — Можем и вылечим. И ты сможешь потом. Вот смотри… нет, глаза сузь. Еще немного… вот… видишь — в крови примесь? Нет, вот эта желтоватая с черным. Видишь? Это она и есть. Сейчас дохнем. Готово.
И ты сможешь потом. Вот смотри… нет, глаза сузь. Еще немного… вот… видишь — в крови примесь? Нет, вот эта желтоватая с черным. Видишь? Это она и есть. Сейчас дохнем. Готово.
— И все? Он выздоровеет?
— Он уже выздоровел. Поспит пару часов и встанет. Пойдем других лечить?
ГЛАВА 6
Я уже говорила, что этот мир ненормальный? Ну вот, снова повторяю. Приключения так и валятся на мою драконью шейку. По окрестностям бегает какой-то тип с зелеными шариками, колдуны так и норовят превратиться во что-то страшненькое (и ни при чем тут я, ни при чем!), а от вопросов некоторых местных деток даже дракоше хочется утопиться в озере. Но драконы не сдаются — так папа сказал. Значит — придется решать, что делать с лягухом. То есть с жамбоидом, то есть с заквакой, короче, решайте сами с кем
— Александра! Нет, не… — Дракон осекся, потому что опоздал и теперь в оторопи рассматривал мою работу. — Ты что вытворяешь?
— А что? — Я, по правде сказать, и сама была удивлена тем, что получилось, — вроде делала все, как объясняли. Нет, я правда все делала точно! Но почему-то на пациенте, лысоватом мужике предпенсионного возраста, сгорели не злобные заколдованные микробы, а штаны и рубашка.
— Ну кто ж так фокусировку делает! — простонал Гарри, и снова (в пятый раз) принялся объяснять про то, какой именно тут нужен фокус. На этот раз я уже даже смогла понять почти половину. Остальное тонуло в тумане. А что вы хотите? Я раньше стихи быстро запоминала, задачки лихо раскусывала, пока папа не разбогател так, что учителя мне пятерки стали ставить только за то, что я из-за парты встать снизошла! Ну я и перестала выеживаться — толку-то? Все равно поставят. А не захотят — папа других наймет.
— Поняла? — переспросил Гарри.
— Ну…
Серебристик глянул затравленно. Если б у него и у его папы оставалось хоть немного сил, мужик бы точно не у меня лечился. Но лучше у меня, чем помереть, — так, нет?
— Поняла?
— Э-э…
Дракон помянул какое-то там божественное Пламя и снова стал объяснять, как правильно вдохнуть и какие связки задействовать.
— Поняла-поняла! — перебила я этого… учителя. И я хотела с ним закрутить? Наверное, у меня на тот момент мозги взяли отпуск. — Счас попробую.
— Ты только поосторожней.
— Да помню я!
Вот доставучий же.
Я пошире расставила лапы по обе стороны от неодетого теперь мужика, наклонила голову, распрямила такую прозрачную штучку за ушами (Гарри ее как-то называл, но драконий язык хуже французского, честное слово, — пока повторишь первую часть слова, вторая уже вылетела из головы, к тому самому Пламени, наверно) и постаралась увидеть те самые черные точки, про которые талдычили эти драконьи врачи. Так. Увидела. Теперь надо правильно вдохнуть и правильно вы-ы-ыдохнуть — так, чтоб пламя было красненькое, без дыма и то-о-оненькое такое.
— Ну?
Ой!
Что ж ты мне под руку-то говоришь?! То есть под лапу?
Мужик подскочил, как мой охранник, когда я его застукала с очередной гувернанткой, и задрыгался. Е-мое. Ну как это вышло? Вместо черных точек я дохнула на… короче, сделала мужику полную эпиляцию. Это вообще-то нестрашно (он же все равно почти лысый был!), но кто их тут знает, с их дикими нравами.
Я расстроилась.
Гарри тоже. Причем так, что перешел на драконий.
— Я не нарочно!
— Аррррррр…
— Я счас еще раз попробую!
— Аррррррррр! — И Гарри, кое-как на человеческом языке объяснив, чтоб я ни в коем случае больше не лезла к несчастному ар… рррр… старрроосте, смылся к озеру и сунул туда голову по самые крылья. Я даже не успела сказать, что это он виноват! Ну нечего было меня торопить.
Подумаешь!
Ну и сиди там в своем озере. Может, лягушку отловишь, Рику на радость.
Я снова принялась за жертву эпиляции.
Так… точки. Уй, а мельтешат-то, мельтешат, как американцы под Рождество, когда подарки ищут. Фе… Так, распрямить эту драконью типа фату, вдохну-у-у-уть красненькое, вот так… и оп!
О, получилось, получилось, получило-о-о-ось!
Не осталось ни точечки! Ой какая я молодец!
Давай, дядя, открывай глазки. Ну-ну, спящий некрасавец, подъем, ты уже выздоровел. И это я тебя спасла, учти.
Он и правда зашевелился, дернулся, потер лицо рукой (брови осыпались) и открыл глаза. Я засияла улыбкой:
— Привет! То есть это, доброе утро.
Ну три часа ночи — это уже утро или еще не совсем? Со своим первым спасенным мне хотелось быть очень, ну просто очень хорошей и доброй!
Но мужик почему-то моей улыбке не обрадовался.
— Х-ээээ? — выдавил он и попытался отползти. Эй, чего он? Я придержала его лапой аккуратно так.
— Ну как самочувствие?
— А-ээээ?
— С тобой все нормально?
— А-а-он…
Может, у него мозги спеклись, а?
Но тут мой спасенный драпанул так, что обогнал бы, наверно, даже папину охрану. Или кенгуру — похоже прыгал.
— Дракон! Дракон! Драко-о-о-о-он!
