Вон еще два чужака, тоже еле летят — с дежурства, наверное, сменились. Вот ветерок донес аппетитный аромат, от которого живот проснулся и забурчал, требуя кормежку. Обойдешься. Я после шести не ем, забыл?
Снова запах. Ну да, вон же коптильня. Туда приносят рыбу в таких больших сетках. Раскладывают по огромной белой скале и дышат — коптят. Иногда с травками, иногда с таким вкусным порошочком, типа перца… а-апчхи! И мясо там коптят, чтоб до зимы хранилось.
Ой как есть хочется!
Над головой прохлопали чьи-то шумные крылья — нет, Миррина никогда не научится летать тихо.
— Сандри, тебе плохо?
— Нормально все. Устала просто.
— Помочь?
— Что сегодня на ужин? — сдалась я. Все равно этот обжора (живот который) спать не даст.
Дракоша хихикнула и сделала еще один круг.
— Уха.
— Из кита?
— Из двух!
— А с чего у тебя такое настроение хорошее? — не выдержала я.
— А ты не знаешь? Детеныш ожил! — Хлопнула крыльями Миррина. — Отогрелся! Скоро вылупится! Маг говорит — будет девочка!
Ой! Вот здорово! Классная новость, понятно, почему Миррина радуется, как щенок мячику.
— Папе сказала?
— Он знает! Полечу скажу девчонкам, они обрадуются! — И дракоша умчалась.
Я заулыбалась. Здорово, а? Малыш все-таки выжил — счастье для матери.
А Златых все равно поймаю — разорву на тряпочки.
Полотенец у драконов не водится, а жалко. Я топала по тропинке и шипела — холодно же. Медленно сохнет чешуя, особенно вечером. Можно, правда, попросить кого-то подсушить, но поздновато уже, никого рядом. Хотя… вон там, за скалой, чьи-то голоса. Может, помогут?
— Третий день… а мы все ждем и ждем, — проговорил грустный голос приятеля Гарри.
— Во-во. А магам, может, помощь нужна!
— Подумаешь! — вдруг проговорил третий голос, вроде знакомый, хоть и навскидку не поймешь чей.
Может, помогут?
— Третий день… а мы все ждем и ждем, — проговорил грустный голос приятеля Гарри.
— Во-во. А магам, может, помощь нужна!
— Подумаешь! — вдруг проговорил третий голос, вроде знакомый, хоть и навскидку не поймешь чей. Хотя чужаков в племени сейчас полно. — Пропадут, не жалко. Туда самим бы полететь! Навалять этим уродам бескрылым, чтоб век помнили, на кого замахнулись!
Ага, ясно. Парни собрались. Отдыхают после охоты.
Минутку… это кто ж такой умный?
— Зря ты. Маги помогают. И раненым, и с сигнализацией.
— Да ну? Где ж они раньше были, такие хорошие? — возмущался кто-то. — А теперь, как припекло, явились! И лекарей нам, и обещаний кучу!
Какой интересный разговорчик, я даже про мокрую чешую забыла. И про ужин. Ну-ка, еще послушаем.
Парни тоже не понимали, к чему клонит тип:
— Это ты к чему?
— Да к тому! Что, неясно, что сейчас человечки просто боятся нас, поэтому такие шустрые и добрые? Вон вы, храбрые парни, никого не спросились — полетели к чародею, разнесли его замок по камушку, и что сделал этот хваленый ковен? А ничего! И не сделают! Если мы соберемся вместе — то запросто прижмем их чародеев, их королишек и их армии!
— Нам потом от старших попало, — проговорил золотистик. — Мы чуть не убили невиновных людей.
— Нашли невиновных. Да людишки все одинаковы! Червяки бескрылые, а наши им еще прислуживают! Пора кончать с этим.
На слове «прислуживают» у меня в мозгах что-то щелкнуло.
Я вспомнила, где его слышала. И голос узнала.
Солнечный день и горный склон. И двоих дикарей, которые увидели мою метку.
— Человечья прислужница!
И удар по лицу…
Когда я проморгалась, эти подонки уже придавили меня к земле. Красный наступил на хвост, зеленый прижал шею.
— Эй, больно же!
— Заткнись, людская подстилка! Еще и оборотень, гляди-ка, Саррегре! И даже лечила этих червей бескрылых!
Ах ты тварь зеленая! Плохо ж тебе мозги промыли!
Я шагнула за скалу:
— Привет, зелененький.
Рассевшаяся на песке компания молодых драконов вернулась, наверное, со сбора медовых деревьев. Не зря ж они засели тут, у самого холодного ручья на всю гору. Во-первых, они оттирались и отплевывались от белого пуха, который покрывает сладкие деревья сверху. Такой мочалкам не под силу, сначала надо его пламенем подчистить. А во-вторых, скусанные верхушки коварных сладких растений пропитаны чем-то вроде ликера — розовое, сладкое, липкое, по мозгам бьет. Драконы терпеть не могут собирать сок и вечно ругаются, кто на этот раз после рабочего дня будет глупо хихикать и мочить голову в холодном ручье, чтоб протрезветь.
— Ой! — Бронзовый Даррэй, когда-то вместе с Гарри разнесший тот самый замок, чуть не подавился от неожиданности, и струя пламени вместо спины дружка расплавила песок у его хвоста. — Сандри, ты откуда?
— От верблюда, — отмахнулась я, не отрывая глаз от зеленого урода. — Не здороваемся, зелененький? Не рад меня видеть?
— Сандри, это Фрроим. Он…
— Мы знакомы, — повел крылом зеленый дикарь.
И глянул на мое. Оно словно отозвалось — кости как иголочки прошили.
— Это точно. — Я почувствовала, как на спине чешуя взъерошивается. — Но мало. Я тебе еще по морде не дала, расист хвостатый! Только по брюху!
Фрроим вскочил:
— Эй, ты, потише!
— Сандри, что ты? — удивился Даррэй.
— Я ничего! Это козел этот зеленый — что! Расист! Скинхед бритоголовый!
— Сандри…
— Не лезь, Даррэй! — Я забыла про то, что лапы болят. Начисто. И про хвост забыла. Главное было — сказать пару ласковых этому уроду зеленому, этой змеюке подколодной! — Люди тебе не нравятся, да? Пообедать некем стало? А поперек горла не станет?
— Не нравятся! Без них в мире станет чище!
— Что?! Да ты сам мантия золотая, понял?!
— Замолкни!
— Сам замолкни! — Мы уже стояли нос к носу и орали так, что вокруг скалы закоптило. — Давай, как они! Начнем с детей, а? Они помельче, в глотке не застрянут! Чем ты лучше Златых, чем?!
Я даже не сразу поняла, что так хлестко стукнуло по шее — только зеленая морда как-то шатнулась вместе с вечерним небом и темными скалами. А уж когда дошло…
Мы сцепились, как на боях без правил.
Рычали, шипели, ругались, и скала пошатнулась и растрескалась, когда мы с размаху в нее влепились. Сверху посыпались осколки — плевать! Кто-то попытался меня назад оттащить — брысь! Я тебе устрою, скинхед хвостатый…
Не помню, получилось у меня применить уроки Беригея или нет — нас быстро растащили, я даже куснуть только раз успела.
— Пусти! Тиарре, пусти! Я ему сейчас объясню, кто здесь должен молчать в тряпочку!
— Тихо-тихо.
— Сандри, постой ты спокойно!
Я перестала выдираться и уставилась на свой бок. Ну вот. Теперь мне тоже пух отчища… эй, а почему так тихо? И как-то не по себе. Я покосилась на драконов — они были какие-то мрачные и уставились на зеленого расиста, как папа на конкурента.
— А с этим ящером, который ударил девушку, мы сами поговорим, — рыкнул Даррэй.
Ой…
Словом, когда на шум завернули взрослые, влетело всем. Фрроиму за «разжигание межрасовой войны и нарушение Устава». Ребятам — за драку, недостойную и неприличную. А мне — опять за то же самое. За вспыльчивость, за склонность разбираться с проблемой путем примитивной физической силы и… не помню, что еще, но слово было красивое. Папа Дебрэ битый час после ужина отчитывал.
Ну и пусть!
Я постаралась об этом забыть, в расстройстве оглядывая свои прикиды.
Бедновато.
Из человечьих тряпочек у меня были только красивое золотисто-зеленое платье — подарок шамана, платье из города, то, бархатное, и самодельный костюм то ли гречки, то ли индейки — что-то типа удлиненного полотенца, которое обертывается вокруг тела. И ни фига не подходит!
