— Охраняет.
— Ладно, — резюмировала я, — вы охраняйте эту сучку… Я откладывать свои дела в долгий ящик не собираюсь, думаю, несколько дней и мы определимся.
— Хорошо. Договорились.
***
Волк ушел, а я набрала Седрика.
— Ну, рассказывай, розочка, — довольно проурчал он вместо приветствия.
— Что тебе рассказывать? — удивилась я.
— Как ты запугала свободных волков. А то звонят: спасите, помогите, утихомирьте. Неужто вожак запачкал спереди свои штаны или ты по его наперснику ударила?
— Нет, я ударила охранника в рацио, погрузив его в иллюзию-воспоминание раннего детства.
— Раннего детства? — оживился Седрик, — он что, агукал и пузыри пускал?
— Ну, что-то подобное…
Раздался довольный смех, а он оказывается, сильно не любит свободных…
— И что тебе удалось с них взять? Что узнала?
— Есть адреса двух лёжек и двух бардаков, плюс свидетельские показания против Грегори: он убивал каждую неделю, и волчицы таскали ему жертв с улиц.
— Вот как?
— Да, а еще те две волчицы, что приходили ко мне, скорей всего, мертвы, а их трупы обглодали крысы.
— Оп-па, только войны между вампами и волками мне не хватало.
— Не думаю, что дойдет до объявления войны. Посмотрим, как оно пойдет.
— Да уж, заварила ты кашу, розочка.
— Ты это брось.
— Ты это брось. Все заварилось задолго до меня, вернее, нагноилось; я же вскрываю нарыв, а это весьма грязная и неприятная работа.
— Медсестричка ты моя сердобольная.
— Что-то ты чересчур игривый сегодня, — пробурчала я.
— Люблю загребать жар чужими руками, — честно признался он.
— Ты ничего не забыл? Урчишь тут, как кот, — это я вспомнила, что мне нужно от него: доклад грязнули.
Он опять расхохотался.
— Не забыл. Тебе повезло — с первого раза мы попали в цель. Они в Южном Бронксе, грязнуля видела крылатого мальчика. Не хочу тебя расстраивать, но он э… овощ.
— Как овощ? — не поняла я.
— Ну, не реагирует ни на что, не разговаривает, разума нет, разум выышел погулять.
Я набрала в грудь воздуха и выдохнула, отгоняя мысли и эмоции.
— Не вижу смысла тянуть время. Хочу пойти завтра.
— Как скажешь, розочка, как скажешь. К какому часу волков прислать?
— К десяти утра.
— Хорошо. И… пушистенькая, не расслабляйся там, пулю выпустить любой дурак может, а от нее не увернешься.
— Угу, — согласилась я. Какой заботливый нашелся.
На этой жизнеутверждающей ноте мы и попрощались.
Кстати о пуле. Я вынула пистолет из кармана, не пригодился, хвала Свету. Но завтра работа для него, скорей всего, найдется.
Ночь я провела в апартаментах и утром, как всегда, ограбив кухню ресторана, убежала домой.
Несмотря на ранний час, Лиан уже был на ногах и с чем-то возился по хозяйству. Услышав, что я пришла, он прибежал, глянул и убежал обратно, зовя за собой. Я поймала себя на том, что такое ребяческое поведение меня уже ни капельки не раздражает. А на кухне меня ждал сюрприз — Лиан смог сбросить силу в воду, это было просто замечательно, я б не смогла наполнить ее больше. О чем я тут же сообщила ему, он радостно вспыхнул от моих похвал и, прижавшись, обнял меня.
— Я так соскучился…
— Мы ж вчера полдня провели вместе, — со смехом ответила я.
— Но были еще вечер и ночь. Я соскучился. Не закрывай связь так наглухо, мне хоть чуть-чуть надо слышать тебя, — прошептал он.
— С завтрашнего дня — закрываться не буду, — ответила я, — но сегодня мне предстоит куча разных дел, поэтому…
Он умоляюще посмотрел, но я была непреклонна. Сегодня я иду в логово вампов, и Лиану совсем не надо об этом знать.
— Завтра, — напомнила я, — завтра все будет хорошо.
Этого хватило — к Лиану вернулось его хорошее настроение, и он начал накрывать на стол. Завтракала я тем, что Лиан наполнил своей силой: печеньем и компотом, мне не хотелось ничего другого.
Я с ужасом поняла, насколько успела привыкнуть к его дармовой силе, насколько стала зависимой от Лиана. Теперь он — моя самая большая драгоценность, и тот же Седрик понял это раньше меня. Мне сделалось по-настоящему страшно и за себя, и за Лиана. А бывший флерс, не задумываясь ни о чем, лакал мед из блюдечка. У него есть я, это все, что ему надо знать, и все, что он ХОЧЕТ и МОЖЕТ знать. Все страхи и мысли об опасности — они не для него, они мои. Это моя плата за силу, плата того, кто взялся защищать.
Это моя плата за силу, плата того, кто взялся защищать. Чтобы отогнать страх, я прошлась по квартире, проверяя защиту материальную и силовую — вампы не пройдут, волкам тоже достанется.
Все хорошо. Все будет хорошо.
***
Как и было условлено, ровно в десять утра пришли четверо волков. Руман был за старшего, он и повел разговор.
— Мы взяли машину и грузовой фургон, — доложил он.
Молодцы, подумали о том, что флерсам в легковой не разместиться.
— Хорошо. Куда ехать знаете?
Руман кивнул.
— Леди, — он замялся, — мы отвечаем за вас своими жизнями, поэтому, пожалуйста, слушайтесь нас, когда мы окажемся на месте.
Бедный Руман! Наверное, это самая вежливая фраза в его жизни.
— Хорошо, — кивнула я, — Я понимаю, и бегать впереди вас не буду.
Напряженно молчавшие волки ощутимо расслабились. Седрик не поскупился и прислал явно лучших — один был огромный, лысый весь в пирсинге и наколках, второй с цепким взглядом, жилистый и быстрый, третий обманчиво расслабленный, а четвертым был Руман.
Взяв пистолет и флягу с «белой» водой, я отправилась на дело. Может, и хорошо, что все происходит так быстро и немного спонтанно, я б все равно не смогла все предусмотреть.
Пока мы ехали, меня мучил один вопрос, и в конце концов я решилась задать его.
— Руман, а если там будут волки из свободной стаи?
Он пожал плечами — мол, и что?
— Вы будете по ним стрелять или…
— Если они будут угрожать вам, нам или объектам — будем, — четко ответил волк.
Ну что ж, по крайней мере, они готовы стрелять по сородичам… В крайнем случае.
— Знаете, как выглядят объекты?
— Флерсы? — волк вложил в это слово фунт презрения.
— Да. Два бескрылых флерса и крылатые девочка и мальчик.
— Бескрылых? Разве они не дохнут без крыльев?
— Выходит, что не дохнут, — задумчиво отозвалась я.
Мы приехали к старому многоквартирному дому, на первый взгляд такому же, как и его ветхие соседи, но его отличали размалеванные грязные внешние жалюзи на окнах первого этажа. Это не бросалось в глаза, потому что все было грязным и в каракулях граффити.
— Держитесь за спиной впередиидущего, не обгонять и не отставать, — скомандовал Руман. Я согласно кивнула.
Мы вышли из машины. Жилистый — водитель фургона — остался в резерве.
Первым шел Огромный, за ним Обманчивый, а потом уж я и Руман в хвосте. Жилой дом — четыре этажа, десяток квартир, в которых никто не живет и в которых кормятся мертвяки… Воздух давил на меня трупным смрадом, все провоняло вампами и их силой.
— Значит, так: Хасси видела букашку на втором этаже, но уверяет, что держат его или на первом или на последнем, — проинформировал Руман.
— Начнем с последнего, — решила я. Волки переглянулись и, пожав плечами, с неожиданной легкостью рванули вверх по лестнице.
Меня настораживало, что нам никто не встретился, но с другой стороны, уже почти полдень, вампы спят, а их корм разбрелся. Но все же должна быть охрана, должна…
Руман вдруг рванул меня вниз, и сам брякнулся рядом.
Над головой просвистела пуля. Только оказавшись распластанной на грязных ступеньках, я поняла, что в нас стреляли. Страха не было. Приподняв голову, я увидела стену, перегораживающую лестничную площадку третьего этажа, и дверь в ней. «Контрольно-пропускной пункт» — вдруг всплыли где-то услышанные слова. В двери было окошко, и из него нас обстреливали, как из бойницы. Первые пули пролетели мимо, и мы отступили назад, выходя из зоны поражения, но неведомый защитник не боялся растратить патроны и продолжал постреливать, как бы предупреждая: «Только высуньтесь!»
— Хасси не жить, — пробурчал кто-то из волков. Значит, грязнуля не предупредила о засаде.
