Через четверть часа он перезвонил.
— Пати, ты серьезно повредила моего волка.
— Не ври.
— Не ври? Да у него член как баклажан!
Повисла пауза.
— Я должен был посмотреть, что с ним. Не выдумывай ничего.
— Не выдумываю, — соврала я. — Ничего страшного в этом нет. Я проверяла по силе, он оклемается без последствий. И не дави на меня! — я заткнула его на полуслове. — Твой волк первым набросился! Сотворенный напал на filius numinis, Седрик, ты ж не хочешь выносить этот инцидент в Совет?
— Не хочу.
— Значит, закрыли тему?
— Пати, что…
— Скажи лучше, он хоть что-то рассказывает? — перебила я уже набивший оскомину вопрос.
Седрик сдался.
— Он говорит, что ты бешеная и психованная сука, хуже Марлы.
— Ты б поучил их манерам все же, — обронила я. — А кто эта Марла? — спросила все же, хоть и догадывалась.
— Моя «кровавая сука», психопатка полная.
Я успела достаточно прочесть из летописи, чтобы понимать, что такое «кровавая сука».
— Угм… Ты поэтому так разнервничался?
— Пати, чтоб тебя… — замолчал, проклятия не выговорил, клятва не делать зла не позволяет даже бессильных проклятий.
— Но я действительно не могу понять, чего ты так взвился. Думаешь, мне все это вот так просто далось? Просто я не стала унижаться и радовать тебя криками о том, какой ты подлец, предатель и вообще скотина, — грустно сказала я.
— Да? — Седрик насторожился и приготовился слушать. — И что с тобой?
— Ах, merci, что спросил! — я само оскорбленное достоинство,
— Ну брось, Пати, мы ж с тобой, можно сказать, соратники, дрались когда-то плечом к плечу.
— Угу, и морда к морде, — усмехнулась я, вспоминая наш первый бой.
— И морда к морде… Я знаю, на что ты способна, поэтому и испугался и за него… и за тебя.
— На что я способна… А чего мне стоило это «способна», ты помнишь?
— Ну что с тобой? Давай уж рассказывай, не ломайся. — Седрик чуть размяк в надежде выведать обо мне побольше полезной информации. А я, наоборот, собралась, мне нужно быть предельно точной в формулировках.
— Я очень пострадала, не телесно, нет, морально. Но, кстати, ты можешь мне помочь, если захочешь.
— С чего бы вдруг мне этого хотеть, — настороженно произнес он.
— Я так и думала, — сокрушенно отозвалась я.
— Пати… Ну чем же я могу тебе помочь? Мы ж разные, у нас противоположные основы. Ты прикоснуться к себе лишний раз не даешь. Чем помочь-то?
— Я ж говорю, что пострадала морально, а для нас, белых, это…
— Да знаю! Будете сидеть и канючить, не в силах управлять своей силой.
Чем помочь-то?
— Я ж говорю, что пострадала морально, а для нас, белых, это…
— Да знаю! Будете сидеть и канючить, не в силах управлять своей силой. Но что ж ты можешь захотеть такого… в чем я могу тебе помочь? — Седрик уже спрашивал сам себя.
Мы все очень любопытны.
— Если пообещаешь мне помочь, то расскажу и зла за выходку с волком держать не буду.
Он аж фыркнул от возмущения.
— Во-первых, это мне еще надо торговаться, чтобы не держать на ТЕБЯ зла за то, что ты так его…
— Избавь меня от словесных игр! Мы оба знаем, что я была в своем праве! Если хочешь утверждать обратное…
— Чшш, тихо, розочка, тихо… Тебе нельзя нервничать, забыла?
— Седрик, — в моем голосе слезы, — ты… ты понятия не имеешь, насколько дорогого для себя я лишилась из-за твоего придурочного волка.
— Ты его все-таки трахнула? — уже не зная, что и думать, переспросил он.
— Нет!!!
— Все, все, не надо орать. Пати, я могу тебе пообещать, что помогу, но ты ж понимаешь, если ты попросишь того, что будет мне слишком дорого стоить, то сделка не состоится.
— Поверь, я хорошо знаю твои возможности, и эта помощь не будет тебе дорого стоить.
— Ну ладно, розочка, — с легкой угрозой произнес он. — Я обещаю, что помогу тебе восстановить душевное равновесие и поднять настроение. Нормально?
— Вполне! — я вскочила с кресла.
— Чему ты радуешься?
— Твоему обещанию!
— Ну и на что я себя обрек? — настороженно переспросил он.
— Ты помнишь мой любимый ковер в кабинете?
— А?
— Твой волк порвал его и жевал и… запачкал! Я пришлю тебе его, ковер то есть, а ты закажешь мне точную копию! Ну и оплатишь, конечно же. Тысяч шесть-семь, для тебя отнюдь не проблема.
Он молчал.
— Седрик… Седрик…
Бросил трубку.
Я расхохоталась и, довольная собой донельзя, запрыгала по комнате. Лиан показался в дверях, с удивлением наблюдая за мной. Я не закрывалась, и на него обрушились обрывки разговора и причина моей радости.
— «Волка щелкать по носу… — он неодобрительно покачал головой. — Пойду заварю тебе чай…успокоительный…»
В мыслях Лиан иногда был старик стариком.
***
Попрыгав, я упала в кресло, но как только взялась за книгу, опять раздался телефонный звонок.
«О нет, он оклемался и уже придумал какую-то гадость», — подумала я и не ошиблась.
— Пати, я пуст. Я пуст, как бутылка из-под виски в раковине у запойного пьяницы. Пуст твоими стараниями. И я еду к тебе. Отфутболивай своих… источников или это сделаю я. Все. До встречи через час.
И бросил трубку. Скотина. Хищная.
Я грустно побрела на кухню.
— «Что, волк уже тяпнул?»
— «Типа того. Еще нет. Но едет сюда и попытается не то что тяпнуть, а… обглодать».
— «Будешь драться?» — встревоженно переспросил Лиан.
— «Нет, не думаю. Он поклялся жизнью не делать мне зла, это успокаивает».
— «Чего же он хочет?»
— «Силы. Информации».
Лиан подошел и обнял меня, я безотчетно прижалась к нему в ответ. Он поцеловал меня над грудью — там, где сердце, вливая силу.
— «Ты много потратила сегодня…»
— «Да, дралась с волком…»
В ответ мысленный сокрушенный вздох — мол, стоило уснуть ненадолго, а она уже подралась.
— «Тебе надо наполниться перед встречей с Седриком…»
— «Нет. Ты сегодня и так перетрудился, я ведь вижу, какой ты вялый и тусклый сейчас, и ты еще не оклемался после вчерашнего…»
— «Пати! Я лучше отдам тебе все, что у меня есть, и во всеоружии отправлю на встречу, чем буду знать, что тебе может не хватить силы, и гаснуть от этого».
— «Ты отдашь все сегодня, а вдруг завтра опасность будет куда более серьезной, но ты уже ничем не сможешь мне помочь?»
Лиан опустил голову и отстранился.
— «Дурашка!» — я его привлекла к себе и прижала, окутывая силой, прогоняя дурные мысли из его головы.
— Сегодня мне ничего не грозит, — произнесла вслух я. — Максимум, что может сделать Седрик, — это выведать то, что я хотела бы скрыть. Не более. Поэтому отдыхай, восстанавливайся и помни, что твое самочувствие так же важно, как и мое, именно потому, что я на тебя рассчитываю и полагаюсь.
— Я понял. «Я все же такой глупый… флерс».
Я поцеловала его и погладила волосы.
— «Ты мудрый. Ты немало знаешь… Тебе еще предстоит многому меня научить».
Лиан расцвел и польщенно потупился, а потом засуетился, наливая мне травяной чай.
Напившись успокаивающего отвара, я отправилась выбирать наряд на сегодняшний вечер, вернее ночь. Поначалу я хотела надеть для Седрика что-нибудь эдакое, но потом подумала, что кого-кого, а его я точно ничем не удивлю. Поэтому ограничилась белым шелковым комплектом без кружев, чулками без пояса и внешне строгим терракотовым платьем, изюминкой которого была застежка снизу доверху, как у халата. Лиан заплел мои волосы во французскую косу, и я стала похожа на преуспевающего адвоката, а не на женщину, собравшуюся привязать своего гостя к кровати.
